Фаворитка. Красавица из будущего при дворе Людовика XIII - Наталья Павлищева

– Я вспомнила вас, вы та, что пыталась соблазнить Сен-Мара вопреки его любви к Марии де Гонзага.

А вот это провал! Королева благоволит к Марии, и если сейчас ей придет в голову заступиться за свою фрейлину, то мне будет худо…

– Да, Ваше Величество. Мария де Гонзага красавица и умница, ей не пристало быть супругой Сен-Мара, вы не находите?

– И ради этого вы соблазняли его?

– О, только не это! Но я знаю будущее не одного дофина, Мария де Гонзага будет королевой Польши, причем блестящей королевой, стоит ли ей размениваться на того, кто в силе только пока в милости у короля?

Королева откровенно задумалась. Я поспешила этим воспользоваться.

– Ваше Величество, если заговорщикам удастся убить кардинала, что это будет значить для вас и дофина? Вас и без того желают отдалить от детей, едва ли король оставит вас регентшей в своем завещании. Вы хотите, чтобы регентом был Мсье? Или Сен-Мар?

– О, нет!

– Вы сможете стать регентшей, а значит, спасти своих детей, только в случае, если рядом с Его Величеством окажется человек, подобный кардиналу Ришелье.

По тому, как вскинула глаза королева, словно я подслушала её мысли, стало ясно, что мои слова попали в точку.

Конечно, спасать детей Франции не от кого, у Гастона Орлеанского только дочь Анна, сыновей нет, а потому маленькому Людовику ничего не угрожает. Но Гастон-регент угрожает самой Анне, она снова окажется не у власти и задвинутой в угол. Вот моя точка приложения сил!

– О ком вы говорите?

О… есть еще одна точка, едва ли ни более чувствительная. Кардинал Ришелье был как всегда прав, приставляя к королеве Мазарини. Тут не просто симпатия королевы к духовнику (а он её духовник или нет? впрочем, неважно), тут определенно любофф…

– О кардинале Мазарини, Ваше Величество.

– Говорите просто «мадам».

Знак высшего расположения к моим словам. Так, к черту политику, мы перешли в область чувств. Королева тоже женщина.

– Благодарю вас. Мадам, – почему бы мне не воспользоваться такой роскошью, как обращение к королеве по-дружески, если разрешили, – чтобы у кардинала Ришелье была возможность предложить вместо себя кардинала Мазарини, он должен доказать Его Величеству, что остальные просто желают воспользоваться положением, а не служить Франции.

Будто Мазарини не желает, но сейчас об этом ни слова.

– Что для этого нужно сделать? – похоже, королева прониклась серьезностью момента в плане возможности отлучения от нее Мазарини. Она сообразила то, о чем забыла я – не будет Ришелье – не будет Мазарини. Как мы это упустили, это же мощнейший рычаг воздействия на королеву!

– Разоблачить заговор.

– Но я…

– Все очень просто, мадам. Во-первых, не покидайте детей. Оставайтесь в Сен-Жермене.

– Но как?! Мне предписано ехать в Фонтенбло и дальше в Руссийон.

– Сделайте вид, что больны. Простыли во время прогулки, что не можете двинуться с места.

Хотя бы ненадолго.

– Что это исправит?

– Даст время. А мне нужен текст договора с испанцами.

В глазах королевы метнулся ужас:

– Что?!

– Ваше Величество, кардиналу известно, что он существует, но чтобы предоставить королю доказательства вины Гастона Орлеанского и прочих, нужен сам текст. Повторяю: кардинал Ришелье покинет наш мир в ноябре, до этого времени он должен успеть сделать все, чтобы рядом с вами был кардинал Мазарини, а не кто-то другой.

– У меня нет такого текста.

– Вы осторожны, мадам. Помогите мне его раздобыть.

Она грустно покачала головой:

– Не могу. Я не настолько замешана в заговоре, мне не доверяют…

Я вспомнила о письме:

– Мадам, напишите письмо кардиналу, в котором изложите все, что знаете.

– Зачем, чтобы он использовал все против меня?

– Кардинал сейчас единственная ваша защита. И, поверьте, ему вовсе не хочется, чтобы после его гибели или смерти, не важно, у власти остался Сен-Мар или Мсье. Он желал бы оставить Мазарини, чтобы продолжить то, чему служил столько лет. Полагаю, Мазарини более приемлем и для вас.

Королева упрямилась:

– Но что даст кардиналу мое письмо?

– Не беспокойтесь, король знает о заговоре, и если даже он состоится, ваше участие не будет против воли Его Величества, сведения о вашем участии пойдут вам на пользу. А если не состоится, то письмо станет оправданием перед кардиналом. Вы добрая мать, желающая только одного – спокойствия детям, вы не желали участвовать ни в каких заговорах. Такая репутация сейчас лучше… А кардинал поможет вам, попросив короля не разлучать с детьми.

– Да, вы правы…

Так, женщина явно уступала место политику. Она умна, жаль, что столько лет приходилось прятаться под маской глупышки. Я вспомнила будущее королевы, когда за нее станет править Мазарини, и усмехнулась.

– Вы приехали за таким письмом?

Вот черт, об этом я и не подумала!

– Я думаю, вам лучше отправить его со своими людьми. Так будет надежней. Только не уезжайте из Сен-Жермена и не тяните время, его очень мало.

– Сколько? Я прикинула… – Месяц.

– Я послушаю ваш совет, хотя он странный. Вы действительно можете предвидеть будущее?

Скажите…

Меня сейчас очень мало интересовало будущее королевы и куда больше, где достать текст договора. Мы думали, что у королевы есть… Многие историки убеждены, что именно Анна Австрийская передала текст кардиналу. Неужели врет?

– Рядом с вами много лет будет надежный помощник – кардинал Мазарини, Ваше Величество. У вас действительно нет возможности достать текст договора, хотя бы копию?

Неужели после такого пророчества она не пойдет навстречу?

– Поверьте, нет. Меня держат просто как ширму.

– Хорошо. Прислушайтесь к моим советам, мадам. Извините, мне пора…

– Да, благодарю вас. Возьмите, – в мою руку перекочевал красивый перстень с большим камнем.

От королевских подарков не отказываются, я приняла.

– Вас проводят до Парижа, опасно ездить по ночам…

Меня проводили, по дороге я размышляла о том, как быть. Королева меня послушает и останется в Сен-Жермене, но текста договора это не прибавит. Может, я вовсе ни при чем и текст действительно добыли шпионы кардинала?

Нет, договор подписан еще в январе, если бы была возможность его добыть, это уже сделали…

Я пыталась понять, почему текста нет у королевы, и не солгала ли она. Как могли те же испанцы не предоставить Анне Австрийской такой текст? Что-то здесь не так…