Турнир - Роман Глушков

– Погоди, Тарас, не кипятись, – перебил я негодующего квестера. – Ты же разумный человек и понимаешь: если бы мы хотели ограбить Кирсанова, вас бы уже не было в живых, ведь зачем нам в таком случае свидетели? Однако, несмотря на этот досадный инцидент, мы все-таки хотели бы вернуться к нашим прерванным деловым переговорам…

Собеседник снова окатил меня потоком ругательств. Правда, теперь они звучали менее экспрессивно. Ярость подтачивала силы Тараса, и с каждой ее вспышкой он мало-помалу выдыхался.

– Ну так вот к чему я веду, – как ни в чем не бывало продолжил я, когда квестер заткнулся. – Несмотря на то, что вы понесли убытки, мы дадим вам шанс вернуться в ЦИК с добрыми вестями. Те два зеркальных пакаля, о которых мы говорили… Я тебя обманул: они находятся не за пределами зоны, а прямо здесь, на расстоянии вытянутой руки от тебя… Если, конечно, ты мог бы ее вытянуть и потрогать их.

Я полез в карман, достал пеналы, вытащил на свет оба «зеркальца», которые квестеры прежде видели лишь на фотографиях, и выложил их на землю перед связанным Тарасом. Так, чтобы он мог рассмотреть их с максимально близкого расстояния.

– Можешь не сомневаться – товар самый что ни на есть натуральный, – заверил я его. – Вот, убедись…

Я включил отобранный у пленников дескан. И, повернув его экраном к Тарасу, продемонстрировал, что прибор исправно видит и два ближайших к нему пакаля, и те четыре, что мы оставили на капоте «Доджа». Доказательство их подлинности было неоспоримым. Этим и отличается дескан от обычного металлоискателя. Последний всегда мог ошибиться, приняв за пакаль любой похожий на него металлический предмет. Зато первый с его высокотехнологичной начинкой и тонкими настройками опознавал артефакты практически безошибочно. А тем более, когда они находились совсем рядом со сканирующим устройством.

Тарас вновь забранился, только теперь не от злобы, а от нахлынувшего на него разочарования. Одно дело – видеть сразу два «зеркальца» на снимках, и совсем другое, когда тебя буквально ткнули в них носом. Можно было понять, какая досада разрывала квестера изнутри. Видит око, да зуб неймет! Тарас и его товарищи – асы, истоптавшие гораздо больше аномальных земель, чем мы, – довольствовались в Орегоне дешевым «золотишком»! В то время как сброд вроде нас разгуливал по зоне с немыслимым богатством в карманах! И не только разгуливал, но и имел наглость отбирать у квестеров их добычу.

– Где вы обнаружили «зеркальца»? – поинтересовался Тарас, прекратив наконец осыпать нас проклятиями и вновь заговорив со мной нормальным деловым тоном.

– Где обнаружили, там, будь спокоен, их больше не осталось, – уклончиво ответил я. Незачем выкладывать перед агентом ЦИКа всю правду, ведь в Скважинске нас едва не поймали военные. Которые наверняка опознали меня и моих людей по снимкам, сделанным беспилотным самолетом-разведчиком. Признайся я Тарасу в том, откуда мы вынесли эти побрякушки, не он, так Кирсанов вычислит потом, кто именно желает продать их Центру. А вслед за Кирсановым об этом разнюхают наши враги. Те, которые покамест не вышли на мой след, но знали: на самом деле полковник Грязнов не умер в воркутинской тюрьме, а сбежал оттуда.

– Ну ладно, не хотите говорить, не надо… – Тарас засопел и заерзал по земле. Беседовать со мной в такой позе ему было неудобно. Поняв, что он хочет, я взял его за шиворот и помог ему усесться, прислонив спиной к колесу пикапа. – Тогда просто объясните, чего конкретно вам от нас нужно.

– Изволь, – кивнул я и постучал пальцем по экрану дескана, на котором наблюдалось аж шесть отметок. – Авторитетная коллекция, согласись. Так вот, вся она может в итоге оказаться у ЦИКа, если Кирсанов пожелает ее купить. Сам понимаешь, скидок на оптовую партию мы не даем – это как-никак драгоценности, а не мыло или сигареты. Размер вознаграждения, которое мы презентуем вам за посредничество, вы знаете – полтора процента. Хорошая альтернатива возможности остаться здесь в качестве гниющих трупов, не правда ли? Однако мы тут посовещались и решили, что вы собрали не все пакали в Орегонской зоне. И раз уж вам не придется больше этим заниматься, может быть, расскажете нам все, что знаете о ненайденных артефактах? Или, правильнее сказать, артефакте, ведь ходят слухи, будто в одной зоне можно найти не более четырех пакалей.

– Зачем нам в чем-то вам признаваться? Вы продолжите охоту и, не ровен час, сгинете вместе со всем вашим драгоценным хабаром. А Кирсанов и ЦИК останутся тогда у разбитого корыта. Не проще ли вам затаиться до лучших времен и подождать, пока не появится возможность вынести отсюда уже добытые вами пакали?

– В иной ситуации мы бы так и поступили. Но, видишь ли, в чем дело, Тарас… – Для лучшего убеждения я решил приоткрыть ему наши карты. – Видишь ли, у нас есть веская причина думать, что зона не откроет нам выход, пока мы не соберем все до единого здешние пакали. Долго объяснять, поэтому скажу в двух словах: опыт нашего общения с «серыми» показывает, что отлежаться в убежище нам не удастся. Так что либо мы снимем барьер и вынесем пакали, либо они никогда не покинут территорию Орегонской аномалии.

– Вы это серьезно? – нахмурился квестер.

– Серьезнее некуда, – подтвердил я. – Ну так что, есть у тебя для нас полезная информация или нет?

Тарас нервно сжал губы и посмотрел сначала на Володю, потом на Фритьофа, которые молчали, внимательно прислушиваясь к нашему разговору. У этих ребят наверняка была своя история взаимоотношений с «серыми». Вполне возможно, более длительная и интересная, чем наша. Поэтому они могли допустить, что кроме охоты за пакалями мы можем иметь еще одну цель. Или даже несколько целей. Те, за которые мы волей-неволей вынуждены сражаться, чтобы «серые» еще больше не усложнили нам жизнь.

– Да, по нашим сведениям, здесь был найден четвертый пакаль, – вновь заговорил Тарас, примерно минуту спустя. – Тоже якобы золотой, но насчет рисунка мы не в курсе. И когда я сказал, что вы рискуете сгинуть во время его поисков, то не собирался вас пугать. Это действительно так. Мы пытались вступить в переговоры с теми людьми, преследовали их, предлагали им хорошие деньги, но все без толку. Всякий раз при виде нас они открывали стрельбу, и мы отступали.

– У вас достаточно оружия и средств. Да и сами вы не лыком шиты, раз столько времени скрывались от военных на самой границе, – заметил я. – Могли бы пораскинуть мозгами и разработать операцию по отъему у врагов артефакта. Или каким-то образом использовать для этого уже имеющиеся у вас пакали. Что, кстати, насчет их свойств? Вы проводили с ними эксперименты?

– Наши инструкции запрещают экспериментировать с пакалями в полевых условиях без крайней на то необходимости, – ответил Тарас. – Все опыты с пакалями ЦИК проводит только в своих лабораториях. Если бы сегодня ваша помощь запоздала и военные зажали бы нас в угол, мы попытались бы задействовать артефакты, чтобы отделаться от погони. Но раньше перед нами такой категорический выбор не вставал. Что же насчет операции… Все верно: у нас есть боевой опыт и подготовка. Однако нас слишком мало, чтобы бросить вызов этой маленькой, но хорошо вооруженной армии. Не совру, если скажу, что она может считаться самой сильной вооруженной группировкой в Орегонской зоне. Не считая, конечно, американских войск. Но последние больше не желают будоражить местное население и не лезут в глубь зоны. Так что сегодня владельцы четвертого пакаля чувствуют себя здесь практически хозяевами.