Последний Дозор - Сергей Лукьяненко

— Нет. — Я протянул ей бокал свином. — Спасибо. Ты тогда очень нам помогла.

— У вас хорошая дочка. — Она смелоглотнула вино, чуть поморщилась. — И жена очень красивая.

Я кивнул и спросил:

— Что ты намерена делать теперь?

— Не знаю. — Она пожалаплечами. — Завулон мне сказал, что это очень ответственное задание. Что ядолжна вам помогать, хоть вы и Светлый. Защищать от всего.

— А почему именно ты? — спросиля. — Ты, уж извини, все-таки очень молода. И уровень у тебя всего лишьпятый.

— Потому что я… — Галяосеклась. — Я же помогла? Хоть и пятый уровень?

— Помогла. — Я залпом выпил свойкоктейль. — Извини, я ужасно хочу спать.

— Я тоже. Но у меня там так страшно. Всекрасное и черное. Можно я с вами останусь? — Она глянула на меня — исмущенно опустила глаза.

Поставив стакан, я кивнул:

— Конечно. Диванчик тебя устроит? Подушкуи одеяло я дам.

— Светлый… — с обидой иразочарованием протянула девочка. — Ладно, пойду из этих райских кущ всвой филиал ада. Там, пожалуй, будет веселее!

С бокалом в руках она гордо вышла из номера. Язаглянул через порог — и впрямь ее номер был выдержан в багрово-черных тонах.На полу виднелись клочья черной шерсти — девочка перекидывалась так быстро, чтопреобразовала шкуру не полностью.

Притворяя за собой дверь, Галя показала мнеязык.

А я, закрывшись, принялся тихо смеяться.

Акселерация, эмансипация и сексуальнаяреволюция! Нет, врать не буду. Мне все-таки приятно, что четыре года назад этадевочка на меня запала. Ну или не четыре. Может быть, влюбилась она потом.Задним числом, так сказать. Когда на волне гормонов пришла пора романтическихпереживаний и смутных желаний.

Нет, ну как она меня соблазняла! Ножку наножку закинула, халатику позволила сползти, глазками кокетливо стреляла.

Но самое смешное — другое. Будь на моем местекто-то другой — она бы все равно пришла. После перекидываний у оборотней резкоповышается либидо. Некоторые этим специально пользуются, чтобы приобрестирепутацию страстных и неутомимых любовников.

Да, порой становится очень обидно, что яСветлый…

Впрочем, спать хотелось так, что предаватьсяволнующим фантазиям о сексе с юной девушкой-оборотнем не было никакого желания.Несколько сторожевых и защитных заклинаний я поставил совершенно автоматически,это был такой же ритуал, как почистить зубы перед сном. Потом забрался впостель, вслушался в шум за окнами — город еще гулял, город не спешил засыпать.Взяв мобильник, я включил музыку, закрыл глаза. Время кассетных плееров ушловслед за грампластинками, время мини-дисков так и не случилось, теперь уходит ивремя компакт-дисков. Остается холодная цифра МР3. Но мы привыкли. Нас этобольше не смущает.

Так начинается свет.

Темная ночь без особых примет.

Но кто-то вошел в этот мрак.

Тебе пока невдомёк, что и с тобой будет также.

Да, это похоже на бред, да, это похоже наглюк,

Но именно так начинается свет, так кончаетсястрах,

Так рождается звук.

Так кончается страх.

И ты выпил отвар из отравленных трав.

Из тщательно спрятанных книг.

Теперь каждый твой крик — это тоже улика.

Столько несчастий и бед. Столько бессмысленныхмук.

Но только так начинается свет, так кончаетсястрах,

Так рождается звук.

Скоро день похорон.

Так рой этот ров под рёв воров и ворон.

Хорони свою смерть.

Наворожи себе жизнь, нагадай себе свет.

Первый оставленный след. Последний потерянныйдруг.

Так начинается свет, так кончается страх,

Так рождается звук…[6]

Я уснул. И в моем сне в меня никто не стрелял.Никто никому не отрезал голову тупым ножом. Никто ни за кем не гнался.

Девочки в шелковых халатах там отсутствовали,но и для Светы места не нашлось. И только чей-то взгляд, любопытный и недобрый,все не отпускал и не отпускал меня.

Просыпаться от телефонного звонка всегданеприятно. Даже если звонит любимая женщина или старый друг.

За окном уже было светло. Я оторвал голову отподушки, оглядел спальню — все в порядке, только одеяло во сне я скинул на пол.Потянулся за трубкой, посмотрел на номер.

Вместо номера телефон скромно написал«Завулон», хотя номер Темного, конечно же, не был забит в мою адресную книжку.

— Слушаю, Темный.

— Как здоровье, Антон? — участливоспросил Завулон. — Плечо зажило?

— Благодарю, все в порядке. — Яневольно потрогал место, где еще вчера была рана. Кожа там была розовая ичесалась.

— Рад, что мой подарок пригодился, —все тем же любезным тоном продолжал Завулон. — Хотел поделиться с тобойинформацией. В Великобритании кандидатов на роль Зеркала нет. Есть один воФранции, один в Польше, двое в Италии… ума не приложу, зачем Томасу приспичиловытаскивать в Эдинбург именно Егора.

Понятно. Моя наивная хитрость успехом неувенчалась. Завулон все-таки докопался до истины.

— Надеюсь, он не понадобится, —сказал я.

— Конечно-конечно, — поддакнулЗавулон. — Это уже свинство какое-то, опять эксплуатировать бедногомальчика в интересах Света… Антон, дорогой мой, а что все-таки там творится? Яслышал, вчера произошло второе убийство? Еще одного человека обескровили?

— Да, — сказал я, садясь вкровати. — Еще одного. Отрубили голову макетом гильотины.

— А что сделали с кровью? —полюбопытствовал Завулон.

— Слили в ведро для мытья пола.

— Понятно.

— Рад, что вам что-то понятно, —сказал я.

— Ну, не скромничай, Антон… —Завулон помедлил. — Поинтересуйся у Фомы, давно ли он навещал соседа помогиле.

— Чего? — Мне показалось, что янедослышал. — Могилу соседа?

— Давно ли он навещал соседа помогиле, — со смешком произнес Завулон. И прервал связь.