Красотки и оборотни - Виктор Ночкин

На этот раз — впервые — юный сэр Эрствин, не прерывая, выслушал всех участников импровизированного совета. Еще минуту назад они, заглушая и перебивая друг друга и попеременно принимаясь отчаянно жестикулировать, излагали историю сегодняшнего неудачного расследования… Но вот красноречие иссякло, и в кабинете графа стало тихо. Эрствин обвел взглядом сконфуженных гостей. Каждый из них уже высказался в том смысле, что как раз на нем-то вины нет, что все дело в тайных предателях или неудачном стечении обстоятельств… Или в оплошке кого-то другого… Но в глубине души каждый понимал, что расследование провалено. То самое расследование, в котором они принимали участие — они, сидящие теперь на расставленных полукругом перед креслом графа Ливдинского табуретах.

— Итак… — Эрствин старательно пытался говорить спокойно и рассудительно. Как взрослый. — Насколько я понимаю, сегодняшний день ничего не дал. Таинственные грабители по-прежнему неуловимы?

Великолепный хмыкнул и пошевелил ногой груду тряпья на полу — единственный улов. Чародей только что закончил речь, из которой следовало, что как раз его-то план сработал, а дело провалено по вине ливдинцев. Поскольку больше никто не рискнул издать какой-либо звук, то после хмыканья все взгляды скрестились на колдуне из Мирены.

— Ну, мы ведь можем еще пытаться распутать этот клубок, — заявил Великолепный. — Отыскать писаря, составившего приказ…

— Не приказ, — поправил Лысый, — а список арестованных, за которых внесен выкуп. У нас всегда так делается. Выкуп внесен, можно арестанта выпускать. Допустим, найдется именно этот писарь… Ну и что? Если даже какой-то из наших крючкотворов в самом деле припомнит, что писал нынче такую бумагу, то какие к нему вопросы? Он все сделал как надо… Принял залог, составил список для стражи… В списке — только мужчины, за которых в самом деле внесен выкуп. Ройкель принял семерых арестантов, знать не зная ни о каких бабах. Ему передали список с мужскими именами, он выпускает по списку… А вот кто убрал моих людей из тюрьмы? А, ваша светлость?

— Это я попробую выяснить, — кивнул мальчик, — но, полагаю, и здесь мы не добьемся успеха. Капитан стражи поступил верно, усилив охрану тюрьмы. Он отправил этого… как его, сержант?

— Ройкеля?

— Да. Ройкеля с его людьми. Ройкель только выполнил приказ… Сменил прежнюю стражу, он ни при чем. Допустим, я вытрясу из капитана имя члена Совета, что велел ему усилить караул, — ну и что? В чем их упрекнуть? В похвальной бдительности?

— М-да, — ухмыляясь, вставил Хромой, — ни капитана, ни члена Совета на правеж не поставить. Без веских оснований, конечно.

— Ежа бы им в портки! — заявил Лотрик. Мыслей по поводу расследования у шкипера не было, но ведь до Гангмара обидно смолчать, когда все сказали хоть по словечку. Лысый задумчиво провел ладонью по голому темени:

— А вот если попытаться выявить следы магии?.. Ну, там, в тюрьме? Когда эта тетка… Этот разбойник сменил личину…

— Да не было там никакой магии! — отрезал Томен. — Эта тетка… Вернее, этот переодетый мужчина скинул бабское тряпье, когда отряд Ройкеля заступал на пост вместо Червяка и его людей. А Ройкелю было невдомек, что один из арестантов только что сменил наряд… Вот ведь Гангмар! Я переоделся — и грабители сделали то же самое. А?

— А почему Червяк не предупредил Ройкеля? — поинтересовался граф.

— Ну, ваша светлость… Вам известно, что между отрядами нашей стражи есть некоторые… э…

— Недоразумения? — подсказал Великолепный.

— Соперничество, — поправил Лысый. — Да, правильнее — соперничество. Ройкель, конечно, неплохой стражник, но… с моими людьми он… Ну…

— Ясно! — подвел итог граф. — Итак, мы снова с пустыми руками. Кто скажет мне, как действовать дальше? Мастер Великолепный? Каков твой план?

— Ну… э… — Томен замялся. Все его планы были уже задействованы и провалились.

— План нужно сменить, — внезапно вмешался Хромой. Он больше не улыбался.

— Сменить?.. — обернулся к графскому приятелю Томен. — Сменить… А что, я, кажется, понимаю… Да… Да, пожалуй.

— Если прежние идеи не сработали, — продолжил Хромой, — нужно применить нечто противоположное. А?

— Точно! — согласился Великолепный. — Если не принесла победы работа под прикрытием, то нужно попробовать противоположное. Объявиться во всей славе, пустить по городу слух, что в Ливду прибывает великий маг, который мгновенно переловит всех бандитов… Это спровоцирует их на какие-то действия, вот тут-то мы…

— Стоп! — Граф поднял руку. — Это не совсем новый план, именно так действовал этот, как его… Дудочка. Он как раз спровоцировал грабителей, и они его убрали.

Но даже такое мрачное напоминание не могло остановить Томена, молодой маг ощутил внезапный прилив вдохновения.

— Нет, ваша светлость, мы будем действовать по-другому! Ну, то есть снова наоборот, — взахлеб затараторил он, — мы будем действовать, в точности как Дудочка. Видите? Я переоделся в чужое платье — и грабители сделали то же самое. Я работал под прикрытием — и они также. Теперь я объявлюсь и брошу им вызов — и они, несомненно, мой вызов примут!

— Но ты же понимаешь… — начал было Лотрик.

— Понимаю! — с жаром перебил шкипера Великолепный. — Понимаю! Я займу ту же комнату на постоялом дворе, что и Дудочка, я подготовлюсь к обороне… Ваша светлость, можно ли пустить слух, что в город прибывает великий волшебник, который поклялся извести неуловимую банду и все такое прочее?

Мальчик задумчиво — совсем не по-графски, отметил Томен, — поскреб пятерней затылок и неуверенно ответил:

— Ну… Завтра я соберу с утра Совет… Постараюсь сказать. — Потом покосился на стражника: — Сержант, а вы?.. У вас ведь есть осведомители, соглядатаи, а? Ну, может, просто несколько слов, сказанных сержантом стражи на людях, знаете ведь, как это бывает? Мол, «я случайно слышал сегодня у дверей Совета…» А?

— За мной дело не станет. Сегодня же начну, — кивнул Лысый. — Но меня больше волнует постоялый двор. Все говорят, что Горек Дудочка был отличным магом, а его уложили, он и пикнуть не успел. И сегодня… Ты уж меня прости, Великолепный, но сделали тебя, как последнего лоха. Если разбойники возьмутся всерьез…

— Сегодня я и изображал лоха! — отрезал Томен. — Вполне успешно изображал, хотите сказать? Да? Ну и что с того? Я — Великолепный! Мой план сработал, и моей вины нет в том, что ваши люди упустили арестованного.