Цепная реакция - Вячеслав Кумин

Флот чистки также не обошли стороной. Получив списки арестованных, Каин Иннокент прямо-таки офонарел только от одного количества схваченных «врагов народа». Лишь под расстрельной статьей «пятьдесят восемь» числилось сто сорок человек, это не считая еще четырехсот с лишним по менее серьезным статьям, но и им ничего хорошего не светило. Хорошие такие тюремные сроки.

Адмирал тут же затребовал связь с Давидом Сукерманом.

– Майор, вы совсем офигели?!

– Что такое, адмирал?.. – опешил глава местного отделения КФБ.

С ним подобным тоном, да еще применяя сходные выражения, никто не разговаривал уже очень давно, с того самого момента, как он надел погоны солдата невидимого фронта.

– О чем вы?

– Он еще спрашивает, о чем это я?! Я о том, что вы обескровили мой командный и средний офицерский состав!!! Вот что случилось! Я, вашу мать, как воевать должен, скажите мне, пожалуйста?! Кто будет управлять кораблями?!!

– Успокойтесь, господин адмирал, – вернул себе самообладание Давид Сукерман. – Все арестованные виновны согласно нашему УК СНМ, и это подтверждено спецсредствами. Я прекрасно понимаю всю опасность подобного изъятия офицерского состава из системы управления кораблями и в целом Флотом и, поверьте, адмирал, мои люди подошли к этому делу очень тщательно, чтобы не нарубить дров. Я в этом вопросе их сам лично инструктировал. Так что вы, можно сказать, отделались малой кровью. В конце концов, оставлять этих людей на своих постах еще опаснее.

– И вы говорите мне, что ваши люди не нарубили дров?! – наигранно удивился Каин. – Да вы изъяли у меня тридцать процентов людей! Это ли не рубка дров?! Это самый настоящий лесоповал!

– Но и держать откровенных врагов Союза в составе Вооруженных сил и Флота, да еще на командных местах тоже не дело. Они же в любую ответственную минуту могли предать нас, совершить диверсии, не выполнить вовремя приказ, и все закончилось бы крахом.

– Не сходите с ума, майор Сукерман, – уже жестко сказал Каин Иннокент, отбросив крикливый тон. – Ваш гребень слишком частый… и вместе с блохами вы выдираете волосы. Это смахивает уже на паранойю. Вы испугались нападения и гребете всех подряд, и это никак не способствует нормализации обстановки ни в целом ни в частности, спокойствию и доверию. Верните мне моих людей и не забудьте извиниться перед каждым.

– Я не подчиняюсь вам, адмирал.

– Я это прекрасно знаю, майор. Но раз вы не хотите уладить все в узком кругу тет-а-тет, то придется обращаться к вашему непосредственному начальству. Пусть сам глава КФБ вас приструнит, а то вы на местах слишком много стали себе позволять. Власть сказывается на вас не самым лучшим образом. Лучше бросьте все силы на поиск настоящих виновников.

– А не слишком ли много вы стали позволять себе, господин адмирал? – процедил сквозь зубы задетый за живое Давид Сукерман.

– Не слишком.

– А вот мне кажется, что наоборот, – прищурился глава отделения КФБ на Касабланке. – Я бы даже сказал, что ваше заступничество за этих вражин очень даже подозрительно.

– О! Я так и вижу, как у вас руки чешутся меня проверить на полиграфе с сывороткой правды! – откровенно засмеялся Каин. – Я вам больше скажу, вы бы скончались от инфаркта, узнав, что я думаю обо всем этом! Но, к счастью для меня, у вас руки коротки. Адмиралитет и генералитет проверяется центральным управлением КФБ, подчиненное непосредственно главе Комитета.

– Это так… и я в связи с последними высказываниями, разговоры-то пишутся, настоятельно рекомендую им вас проверить с особой тщательностью.

– Рекомендуйте. Вот только мы еще посмотрим, чьи рекомендации окажутся более весомыми.

Иннокент и Сукерман мерили друг друга взглядами с мониторов средств связи.

– Я все сказал, – произнес Каин и отключился.

У него еще слишком много работы, чтобы играть с кем-то в гляделки. Вне зависимости от того, какое решение примет глава местного отделения КФБ, Иннокент решил все же связаться с Артуром Баренцевым и утрясти этот вопрос на самом верху, чтобы бойцы невидимого фронта не перегибали палку в борьбе с таким же невидимым врагом.

Плохие отношения с Сукерманом – это, конечно, не есть хорошо, но Каин по-другому не мог. Ведь все, кто обвинен по 58-й статье, если суд признает их виновными, а он их признает таковыми (куда он денется?) подлежат расстрелу. И вообще этот бардак с расстрелами нужно прекратить в принципе. К чему людей зазря губить?

Снова пришел адъютант с докладом.

– Надеюсь, на этот раз новости хорошие? – с умоляющим взглядом поинтересовался Каин.

– Так точно, сэр!

– Ну, тогда давай… И свободен.

– Есть, сэр.

Иннокент взял листок и прочитал донесение. Новости действительно оказались хорошими. Через неделю с конвейера перепрофилированного завода должен сойти первый «стриж», изготовленный полностью на Касабланке за исключением двигателей. Их завозили с Акинареса, да так интенсивно, что забили ими все склады хранения. Но это тоже хорошо. Лучше пусть будет излишек, чем нехватка. Опять же можно попытаться наладить выпуск торпед. Каин решил заняться и этим вопросом самым плотным образом.