Я твой монстр. Книга вторая - Елена Звездная

«Красоте не сопутствует счастье» — мудрость Ятори, о которой в свое время мне, пусть и иными словами, говорили так часто и мать, и отец… Я не услышала, не слышала, не желала слышать.

А потом… стало слишком поздно.

Я вжимаю педаль газа до упора, взмываю над деревьями и мчусь вперед, чувствуя, как по лицу текут слезы, срываются с ресниц и падают вниз, оставляя мокрые дорожки, размываемые скоростью.

Когда мы выбрались, мы со Слепым, все чего мне хотелось — сдохнуть.

Идеальная внешность, красивое тело, золотистый оттенок волос, притягивающее взгляды лицо?! Я ненавидела свое отражение, я ненавидела свое лицо, я ненавидела свое тело, я ненавидела себя!

Единственное что удержало тогда — Исинхай.

Исинхай почти не отходил от меня, был рядом, поддерживал, и говорил, говорил, говорил. Он много тогда говорил, много шутил.

Спустя годы я пойму, насколько верной является еще одна яторийская мудрость:

«Трудно сказать, что на душе у постоянно смеющегося человека».

Действительно трудно, практически невозможно. Я провела рядом с ним несколько лет прежде, чем поняла, что за каждой спасенной им женщиной стоит та, которую он так и не смог спасти. За каждым спасенным ребенком – девочка, которую он так и не назвал своей дочерью. За каждой успешной операцией — потеря целого флота, однажды бросившего вызов Иристану.

Но при этом Исинхай жил, продолжал жить, и являлся самым талантливым гением преступного мира.

«Талантливые люди болезненны, а у красавиц несчастная судьба»…

Еще одна мудрость Ятори. Мудрость, которую постигаешь лишь с годами… Мудрость от которой становится тошно, но… Исинхай жил ради того, чтобы спасать жизни. Для него это было важно. Для него это было необходимо… чтобы почувствовать себя живым.

«Кей, я понимаю, тебе больно и тяжело, но подумай о том, скольких девушек вынесли из этой клиники в черных мешках… Я не могу запретить тебе распоряжаться своей жизнью, но вспомни о том, как ты лежала на операционном столе, и представь себе тех, кто возможно прямо сейчас там лежит. Ты всегда сможешь умереть, Кей, но подумай о тех, кого сможешь спасти».

Исинхай умел подбирать нужные слова.

Умел подбодрить, когда следовало, и заставить действовать, когда сил уже не осталось.

Вот и сейчас — стоило только вспомнить и слезы высохли.

Скольких мы со Слепым спасли? Тысячи девчонок. Где-то около трех тысяч только за первый год. Мы специализировались именно на подпольных клиниках красоты, он и я, прошедшие через ад, раз за разом вытаскивали из него тех, кто по незнанию, глупости или из

желания стать красивой, ложился под нож психов от медицины.

В тот год я убила впервые. Перерезала горло скальпелем, и стояла, безразлично наблюдая за человеческой агонией. Но все, о чем сожалела в тот момент – он подох слишком быстро. Слишком быстро… те, кого мы обнаружили в операционной на столах, умирали дольше…

Входящий на сейр отразился на переднем стекле флайта. Полковнику Стейтону явно полагалась медаль за умение взламывать флайты.

«Нужно поговорить. Я внесу новые координаты в ваш навигатор».

О, мужик, это ты зря.

И я отрубила флайт от сети, и от навигатора соответственно.

Рухнула вниз, едва достигла ближайшей магистрали.

Чи догнал меня на заправке.

Не спускался, зависнув надо мной, и ждал, пока я разберусь с топливом. Но едва забралась во флайт и взлетела, прислал сообщение:

«Твою систему пытаются взломать».

«Удачи им, сил, терпения, всяческих гениальных озарений, и желательно бы еще мозгов, а то явно отсутствуют», — ответила я.

И снова вдавила педаль газа до упора.

***

На базу я вернулась к девяти утра. В это время мои бравые бойцы уже ответственно тренировались три часа, с шести, и были не слишком рады мне. Впрочем, их можно было понять — месить грязь под напором ледяной воды то еще удовольствие.

Приземлившись, я постояла, полюбовалась, подняла себе настроение. Хотя помнится когда меня так гоняли, единственное, чего я хотела – убить Полудохлого. Воистину все способы убийства, которым меня обучали, я мысленно примеряла на него – очень в учебе помогало.

— Капитан Давьер, — ко мне подошел один из встречающих, практически седой капитан Тайтон, — вас хотел видеть лорд Виантери, и настойчиво разыскивал полковник Стейтон.

— Угу, — отозвалась я, следя за тренировкой, — капрал Урхос где?

— В увольнении со вчерашнего дня, — несколько замявшись, сообщил Тайтон.

Кивнула, принимая его ответ, и спросила:

— Доступ к камерам восстановили?

— Да, капитан, — последовал ответ.

В принципе это единственное, что меня интересовало.

***

Моя новая комната находилась в полуподвале, без окон, без доступа незарегистрированных объектов и в шаговой доступности от пункта видеонаблюдения.

Быстро переодевшись, я подключилась к сети, заказала себе краску, много краски, лак с блестками и световое оборудование.

Потом сходила в столовую, взяла кофе, и с ним спустилась вновь вниз, чтобы зависнуть за спинами охраны, контролировавшей камеры. Их здесь было четверо. Забавно, но только ощутив напряжение, которое они не сумели скрыть, я поняла, что… не видела их ранее. Ни на полигоне, ни в зале, ни вообще.

Как интересно…

— Ну и кто из вас является демоном полутени? — поинтересовалась, потягивая кофе.

Мужики переглянулись. Забавно, но страха не было — только напряжение.

— Ммм, то есть все, — сделала закономерный вывод я, и безмятежно продолжила пить кофе, пока эти сидели, напрягшись до такой степени, что у одного из них начала исчезать рука. Реально исчезать. Вот она лежит на пульте управления, а вот там уже пустой рукав…

Я подошла, похлопала успокаивающе по плечу, наклонилась и возле его бритого затылка, выдохнула:

— Мужик, у тебя рука исчезла.

Рука мгновенно вновь возникла, словно и не пропадала никуда, а эти теперь практически не дышали.

Я выпрямилась, как ни в чем не бывало, допила кофе, и спросила:

— Стейтон где?

Мужики нервно переглянулись, и крайний к двери сообщил:

— Suprema планировал перехватить вас до базы.

— Suprema? — переспросила я.

Сейр послушно выдал перевод «Верховный».

— Оригинально, — хотелось бы еще кофе, но чашка была пуста.

Я связалась с последним входящим, который был подписан вообще как «Темный тень», еще бы обозвал себя «масло масляное», вообще шикарно было бы. И едва полковник ответил, сообщила: