Я твой монстр. Книга вторая - Елена Звездная

— Твою мать еще новостью не обрадовала, позвоню ей завтра. А, хотя… поздно — если знает наш семейный врач, значит, знает и твоя мама.

Несколько секунд в нашей спальне было тихо, и я действительно почти заснула, но тут Чи зло напомнил:

— Ты поклялась всегда быть моим дыханием.

Надо же как неразумно с моей стороны. Хотя с другой стороны — хорошо, что больше ничем не клялась, а то неудобно бы вышло.

— Чи, — сонно зевнула, — я всегда буду твоим дыханием… Подумаешь, пару месяцев, это вообще считай ничего. Я все сдам, вернусь и дыши мной дальше, тебе никто не мешает.

Пауза и злое:

— Ты беременна.

— Беременность не болезнь, — парировала я.

— Да неужели?!

И его рука плавно двинулась по изгибам моего тела.

Надо же было так неудачно высказаться.

— Чи, давай не будем, — потребовала, понимая, что попала основательно.

— Серьезно? — его голос стал вкрадчиво-обволакивающим, злым и при этом притягательным ровно настолько, насколько и Адзауро. — Нам что-то мешает? Дай-ка припомнить… А, ты кажется беременна, да?

Сволочь!

— Но, — пальцы соскользнули по бедру, — беременность ведь не болезнь, да?

Хлопком ладоней включив свет, я села, натянула простыню до шеи, мрачно посмотрела на мужа и прямо послала:

— Иди к дерсенгам!

— Конечно, милая, — простынь сорвали с меня одним движением. — И к дерсенгам, и к бракованным навигаторам, и даже к нестабильной плазме. Поверь, мы сейчас побываем везде.

Я пристально посмотрела на нависшего надо мной первого министра Ятори. Мой монстр издевательски-провокационно взирал на меня… семейная жизнь, чтоб ее…

— Хорошо, — идти на компромисс очень не хотелось, но выбора мне, похоже, не оставили, — я сдам экзамены через год после рождения ребенка.

В глазах Чи, мерцая ртутью, расплывалась угроза.

— Иди нахрен! — психанула я.

— Какое провокационное пожелание, — хрипло прошептал он, недвусмысленно собираясь отправить меня по заданному направлению.

— Слушай, я вот сейчас не поняла, — психанула окончательно, — у нас брак или сексуальное рабство?

— Милая, мы совмещаем, — накрывая меня собой, издевательски произнес он. — Два удовольствия в одном. Ты что-то имеешь против? Если да, то я буду вынужден выдвинуть железные аргументы.

— Ты хотел сказать «аргумент»? — язвительно уточнила я. — Или у нас наличествует явная переоцененность твоих… достоинств?

— Переоцененность? Любимая, боюсь, ты все еще сильно недооцениваешь мой… аргумент. Впрочем, мне понравилось, что с характеристикой «железный» ты спорить не стала. А самое приятное в этом знаешь что?

Моим ответом был стон, потому что иногда… разговаривать с Чи совершенно невозможно.

— Самое приятное в этом то, — продолжил он, обжигающе целуя, — что каждое твое уверенное «Нет», я всегда могу превратить в полное наслаждения «Да», «Да, еще», «Да, только не останавливайся», впрочем, мое самое любимое это «О, да-а-а»…

— Ссссволочь! — выдохнула, кусая губы.

Потому что да — мне хватало пары его движений, поцелуев или просто изменения тональности голоса, чтобы вспыхнуть желанием. И мой монстр беззастенчиво этим пользовался. И только его хриплое дыхание демонстрировало, что он сходит с ума не меньше моего, получая невероятное удовольствие от того, насколько меня заводит.

***

Правление первого министра Ятори Акихиро Чи Адзауро было жестким, категоричным, полным политических преобразований и социальных изменений. Клановые обычаи, кровная месть, и традиция «Гни дерево пока молодо» — стали пережитками прошлого и по большей части теперь влекли за собой уголовную ответственность. Традиция унижения невесты под уголовную ответственность не попадала, но гарантировала выплату столь существенной моральной компенсации, что перестала практиковаться в принципе.

Мир вокруг стремительно менялся, прогресс, которому Чи создал благоприятные условия, уверенно захватывал всю планету, необратимо меняя ее облик, традиции и устои, и вместе с тем сохраняя неповторимую атмосферу Ятори, поэтому робототехника гармонично вплеталась в деревянную классику минималистичных домов, не уничтожая — подчеркивая любовь яторийцев ко всему природному и естественному.

Но мир все равно менялся.

Мир менялся — мы нет.

Жаркие ночи на смятых простынях, неугасающее желание быть вместе, поцелуи — бесконечно нежные, безгранично интимные, прикосновения — от которых я вспыхивала мгновенно, а он просто горел, неутомимый и сильный, готовый не спать вовсе, только бы сжимать меня в своих объятиях. Это удивительное, искрящееся, лишь усиливающееся желание — чувствовать друг друга. Мне казалось, любить сильнее невозможно — я ошибалась. Любовь не растворяется, не исчезает, не гаснет, она становится все сильнее с каждым днем. И когда любимый смотрит в твои глаза бесконечно влюбленным взглядом, ветер словно шепчет слова нашего свадебного обещания:

— Я всегда буду дышать тобой.

— Я всегда буду твоим дыханием…

Конец