Я твой монстр. Книга вторая - Елена Звездная

— Четыре часа назад я допрашивала парня по имени Соен Дисан.

Вскинутая бровь и явное не понимание, о чем речь, пришлось пояснить:

— Это он открыл все уровни защиты, впустив убийц на территорию замка.

Ее глаза заледенели, губы сжались, жестокость проступила в чертах лица.

— Сожалею, — была вынуждена признаться я, — боюсь, все что вам осталось — попинать его. И то, его до вас уже попинали изрядно.

— Но он жив, я надеюсь? – нехорошим тихим голосом переспросила она.

О, я понимала такую реакцию – месть, это зверь, что разрывает когтями душу и требует жертв. А я… я ей только что назвала имя жертвы.

— Мне очень жаль, — сказала совершено искренне, — но поначалу его допрашивал наемник, умеющий бить с последствиями, а после, убив практически все сознание, допрашивала уже я, добравшись до его глубинного подсознательного я, находящегося на уровне развития семилетнего ребенка.

На какое-то мгновение, мне казалось она сейчас достанет джишку привычным отработанным движением, и просто отстрелит мне голову, но разум взял верх и старуха хрипло приказала:

— Продолжай.

Это было бы самоубийственной глупостью с моей стороны, и я недвусмысленно намекнула на это, попросив:

— Уберите оружие.

Ее внутренняя борьба была более чем очевидна – для пиратов характерно сначала бить, потом спрашивать, жизнь в подобных условиях приводит к основательной деформации личности, и сейчас ей явно хотелось продолжить беседу в более комфортных для нее, и наиболее безвыходных для меня условиях, но…

Секундная борьба, и джишка легла на стол.

— Достаточно? — поинтересовалась старуха.

— Не уверена, — улыбнулась ей, — я слишком хорошо знаю Астероидное братство.

Старуха медленно извлекла еще две джишки, потом кинжал, четыре контактные бомбы, две ядовитые «звездочки», и набор ядов в активируемых прикосновением капсулах.

— Теперь достаточно? — насмешливо поинтересовалась пиратка.

— Это примерно треть из того, чем вы явно располагаете, — не удержалась от колкости и я.

Она усмехнулась, не став скрывать очевидного.

Я же попыталась донести еще более очевидное до нее:

— Все что у меня есть — обрывочные сведения и слова, которые сложно трактовать однозначно, полученные при допросе Соена Дисана. Полной картины происходящего они не дают. Нам с вами делить нечего, как и вы я хочу понять, что здесь произошло. Потому что, даже когда ярость затмевает ваш разум, вы сами признаете — «демоны полутени» так себя не ведут. Для них это не типично. А значит причина гибели рода Анатеро не только в открытых воротах.

Синие глаза старухи казалось прожигали меня насквозь, и когда она смотрела так, становилось очевидно — прожитые годы никак не отразились ни на ее силе, ни на ее скорости реакций.

— Хорошо, — бесцветным мертвым голосом произнесла она, — тогда… кто?

Внезапно поняла, что если произнесу имя девушки из рода Анатеро — меня убьют. Здесь и сейчас. Без жалости и сожалений. Возможно, сожаления придут позже, но что терять ей, старухе, потерявшей слишком многих, и второй месяц хоронящей останки, которые приходится собирать по ошметкам.

— Кто был владельцем черной пантеры? – вопросом на вопрос ответила я.

Пиратка удивленно моргнула, потом задумалась, потом…

— Пошли искать, — сказала она.

И мы встали, прихватив по бутылке – она неразбавленного спирта, я — воды.

— Ты бы выпила, — посоветовала старуха.

— Да ничего, у меня крепкие нервы, — я была более чем уверена в том, что хладнокровие это мое…

Ровно до тех пор, пока не увидела эту самую холодную кровь…

Поднявшись на третий этаж, мы открывали одну жилую комнату за другой, и повсюду кровь, кровь, кровь… запах гниения, вонь разложения и кровь.

В какой-то момент, когда мы вышли из очередной спальни, пиратка молча протянула мне свою бутылку, я молча сделала несколько глотков. В голове зашумело, но тошнота отступила и… как-то легче стало переосмысливать масштабы трагедии.

— У меня нет слов, — возвращая ей бутылку, честно призналась я.

— Ничего, я вот месяц ничего выговорить не могла, — призналась она в ответ. — Пошли дальше.

Род Анатеро был внушительным — мы уже прошли более трех десятков спален, которые до той страшной ночи являлись жилыми… и в которых обрели вечный сон те, кто ранее просто спал.

А потом, просто как глоток свежего воздуха — спальня, в которой не было крови и следов разрушения.

Мы со старухой переглянулись и решительно вошли.

Первым, что бросалось в глаза, был портрет удивительно красивой девушки в нежно-голубом платье. Синие глаза, драгоценности с сапфирами под цвет глаз, диадема, обнимающее тонкий стан платье, и улыбка красавицы, которая уверена в своей красоте.

— Шельма! — прошипела пиратка.

— Это имя? – не поняла я.

— Это сущность, — она неодобрительно покачала головой, и сообщила: — Брат говорил, что один из его сыновей взял в жены девку из северного народа, лет тридцать назад это было, помню позубоскалили с ним по поводу шельмы, да и забыли. Сын был четвертым, на наследство претендовать не мог, соответственно женись хоть на ком хошь. Женился вот, на шельме.

Поглядев на портрет, переспросила:

— Это его жена?

— Это их дочь, — пиратка насмешливо глянула на меня, подошла к портрету, достала еще одну джишку, даже страшно подумать откуда, и указав на глаза девушки пояснила, — цвет иной, видишь?

— Если честно, то нет, — призналась я, переводя взгляд со старухи на девушку.

И там синие, и там, я разницы не видела.

— Не местная, — хмыкнула пиратка. — Присмотрись, у меня стальной оттенок глаз, у нее — темно-синий, кристальный как небо над горами, покрытыми вечным снегом.

Увы, такие нюансы цвета я постичь была не в силах.

— Оно и видно, — словно поняв, о чем я думаю, усмехнулась старуха. Посмотрела на портрет и задумчиво выдала: — Красивая была девка, но шельма. По глазам видно, видать демоны в крови отметились.

И пока я все еще недоумевала, пиратка пояснила устало:

— Sunttenebrae на севере живут почти открыто. Горы их дом, женщин хватает, да и по молодости шалят нередко, от того и появляются в северных селениях девушки с таким оттенком глаз. Красивые, шельмы, но за южных редко выходят, обычно предпочитают демонов.

Она оглядела комнату с нехорошим прищуром и спросила:

— Так значит это у нее, говоришь, была пантера?

— Понятия не имею, — все еще вглядываясь в девушку на портрете, сказала я.