Искушение - Дженнифер Арментроут

Ветерок затрепетал в белокурых локонах женщины. Она напряглась, оглянулась, и у меня перехватило дыхание.

Едва женщина заметила старейшину, как я подалась вперед, но Рен меня удержал.

– Нет, – пробормотал он.

Все мое существо протестовало против этого. Мне хотелось вмешаться, мне нужно было вмешаться: женщина отошла от мужчины, которого только что обнимала, и, точно под гипнозом, шагнула к старейшине. Тот расплылся в улыбке, и меня затошнило.

Я стиснула руку Рена.

– Мы должны что-то сделать, Рен.

Женщина уже приблизилась к старейшине, как вдруг Рен очутился передо мной и загородил происходившее от моих глаз. Я попыталась было его обойти, но он схватил меня за подбородок и посмотрел в глаза:

– Я знаю, как трудно стоять и просто смотреть, не вмешиваясь ни во что, но сейчас мы не можем ничего сделать. Думаешь, он не посмеет прикончить тебя прямо на улице, при всех? Еще как посмеет.

– Но…

– А всем остальным внушит, что тебя ухлопал кто-то другой. Я видел, как это бывает, Айви. Я потерял многих, кого считал друзьями, потому что они полагали, будто со старейшиной можно справиться, как с обычным эльфом. Я тебе передать не могу, до чего они опасны. Не обижайся, но ты пока не готова к схватке с одним из них.

Я закрыла глаза и постаралась унять кипевшие во мне отчаяние и гнев. Рен прав, я это понимала, но легче от этого не было.

– Откуда ты знал, что он окажется здесь? – спросила я Рена, почувствовав, что желание сбросить на город пару бомб наконец-то утихло.

Рен выпустил мой подбородок.

– Я в городе уже неделю. И не надо смотреть на меня с такой ненавистью и подозрением: я связался с Дэвидом сразу же, как только моя задница – красивая, смею заметить, задница, – очутилась в Новом Орлеане. Каждый вечер я охотился на эльфов, и вот вчера наконец выследил этого урода.

– Значит, тебе не нужно показывать город, – заметила я, даже не пытаясь скрыть сквозивший в моем голосе упрек.

– Дэвид этого не знает, да ему и незачем знать. Он думает, что я просто тусовался. Он не должен знать, для чего я на самом деле здесь, Айви.

Я выпрямилась под его строгим взглядом.

– Почему? К чему такие секреты?

На скуле Рена заиграл желвак.

– А почему мы никому не рассказываем про Орден?

Ответ был очевиден: потому что нам никто не поверит. Чтобы во что-то поверить, людям надо видеть это своими глазами. У нас все иначе: мы знаем, что эльфы существуют. И что старейшины когда-то обитали в нашем мире. Так что если многие члены Ордена выскажутся в мою поддержку, остальные тоже поверят.

– В любом случае, – продолжал Рен, – я тут кое-что разузнал про этого ублюдка. В отеле он зарегистрировался как Марлон Сент-Сайерс. Живет в одном из люксов, пока его новый дом достраивается.

Я нахмурилась.

– Погоди-ка. Эта фамилия… он же какой-то крупный застройщик в городе?

– Именно, – кивнул Рен.

– Ну ни хрена ж себе, – прошептала я.

Эльфы вечно притворяются людьми, но никогда прежде я не сталкивалась с тем, чтобы человек, чье имя на слуху у публики, оказался эльфом. Они ведь стареют куда медленнее людей. То есть по сравнению с нами практически бессмертны. Марлону на вид лет тридцать пять, на деле же – несколько сотен, если не больше. Конечно, эльфы с помощью волшебства могли внушить кому угодно что угодно, но ведь сейчас у всех есть доступ в Интернет, смартфоны с камерой, каждый может опубликовать, что хочет, на любом сайте. Все-таки современные технологии уже не те, что двадцать лет назад. И кто-то наверняка обнаружит фотографии людей, которые не стареют. Эльфам опасно привлекать к себе внимание публики.

Рен наклонил голову, и не успела я сообразить, что он делает, как он потянулся ко мне и поцеловал в щеку.

Я отпрянула и подняла на него глаза.

– Ты что?

Рен расплылся в улыбке.

– Мне показалось, тебе этого хочется.

Мою щеку кололо там, где он прикоснулся к ней губами.

– Тебе показалось, что мне хочется, чтобы ты меня чмокнул в щеку?

– Ага, – ответил Рен. – Всем время от времени хочется, чтобы их поцеловали в щеку. К тому же ты так очаровательно смущаешься.

Я потянулась было к щеке, но остановилась, чтобы не выглядеть полной идиоткой.

– Ну ты и чудак.

– Я думал, тебе именно это нравится.

Я переступила с ноги на ногу.

– Я тебя толком не знаю, почему мне должно что-то в тебе нравиться или не нравиться?

– Ну брось. Ты знаешь, что я из Колорадо. Что я кладу много сахара в кофе. И ворую бекон. – Рен понизил голос. – И целую в щеку тех, кому этого хочется.

– Я… – и что прикажете на это отвечать?

Рен шагнул в сторону, и я увидела мужчину, с которым прежде стояла та женщина. Он пытался отпихнуть привратника, чтобы пройти в гостиницу, и что-то раздраженно кричал.

Озорная улыбка покинула лицо Рена, когда он окинул взглядом эту сцену перед входом в отель. Он стиснул зубы и сжал кулаки. Глядя на него, я снова вспомнила про Мерль. Если кто и знает, где находятся врата, так только она.