Связанные поневоле - Галина Чередий

— Что тут происходит? — шепотом спросила я, начиная уже злиться не на шутку.

Но Франко уже взялся распинаться о том, что наш знаменитый исследовательский центр славного города Фарго всегда рад оказать содействие органам правопорядка в меру своих скромных сил и благодаря своему прекрасному оснащению, за что спасибо нашим безмерно щедрым меценатам и бла-бла-бла, дальше перечисление всех выше означенных поименно. Потом он упомянул меня, представляя журналистам. По его словам я прямо героиня, готовая самоотверженно трудиться день и ночь не покладая рук в попытке оказать помощь в деле восстановления справедливости и практически мира во всем мире, как, впрочем, и любой ученый в стенах нашего прекрасного института и так далее, и тому подобное.

— Извините, что втягиваю вас в это, госпожа Мерсье, — прошептал Матиас мне на ухо, продолжая улыбаться журналистам.

— Что, по-тихому нельзя было все сделать? Я же не отказалась вам помочь, офицер, — ответила я, хмуро глядя перед собой, не считая себя обязанной гримасничать перед репортерами.

— Дело не в вас. Я все расскажу. Только чуть позже.

— Очень надеюсь, что меня устроит это объяснение и оно сможет компенсировать необходимость изображать звезду желтой прессы.

— Обещаю, что буду стараться изо всех сил! — И теперь ослепительная улыбка офицера Терча была адресована только мне, и, кажется, вспышки замелькали еще чаще.

Как только Лионели закончил свою пламенную речь, от журналистов тут же посыпались десятки вопросов. В основном они были адресованы Матиасу и связаны со вновь открывшимися обстоятельствами в деле того самого маньяка. Терч, выступив чуть вперед, с достоинством и без лишних слов и движений отвечал на них. Я даже слегка залюбовалась, привлеченная его уверенной позой и манерой говорить так, что у собеседника просто не должно возникнуть сомнений в том, что все сказанное им — чистая правда. Поэтому слегка растерялась, когда из толпы выкрикнула какая-то девица:

— Госпожа Мерсье, а какие отношения связывают вас и звезду мотофристайла Северина Монтойю? Из проверенных источников нам стало известно, что он уже дважды посещал вас на рабочем месте и ваше общение было весьма эмоциональным! Вы любовники?

Я моргнула, не зная, как, собственно, на это ответить, а репортеры словно стервятники тут же подхватили тему и стали просто засыпать вопросами о Монтойе. Если честно, просто ненавижу толпу, а толпа, еще и требующая от меня чего-то, вообще пугала меня до чертиков. Спас меня офицер Терч, шагнувший так, чтобы частично заслонить меня от направленных в мою сторону микрофонов и объективов, и абсолютно спокойно сказавший:

— Не вижу, как данные вопросы относятся к заявленной теме этой пресс-конференции, господа. Думаю, если вы хотите поговорить с госпожой Мерсье по этим вопросам, вам следует договориться с ней об этом заранее, если она вообще согласится. А теперь извините нас — время весьма дорого!

И, не слушая возмущенные вопли журналистов, втащил меня в здание.

— Простите меня, госпожа Мерсье, что втянул вас в это. Я не думал, что возникнут подобные вопросы, — шагая к лаборатории рядом со мной, смущенно говорил он.

— Вы привезли останки? — прервала я его.

Довольно с меня мужчин, старающихся воздействовать на мою жизнь и манипулировать мною так или иначе.

— Да. Я сам доставил их сегодня утром.

Мы дошли до лаборатории, и я развернулась в дверях.

— О результатах я сообщу позже, — раздраженно сказала я.

— Я могу остаться и кое-что объяснить, — заглянул мне в лицо Матиас.

— Это может подождать, я не люблю посторонних в своих владениях, — отрезала я.

— Но госпожа Мерсье… — начал Терч.

— Позже! — И я захлопнула дверь перед его носом.

Я прожгла взглядом обеих своих бестолковых лаборанток, прекрасно осознавая, кто был теми «проверенными источниками», о которых говорила девица с микрофоном. Это, типа, такая женская месть. Я отказалась хоть как-то обсуждать с этими пустоголовыми причину появлений тут Монтойи, и они отомстили мне подобным образом. Хотя, думаю, они разболтали бы об этом в любом случае.

И снова градус моей злости на Монтойю поднялся еще выше. Он причиняет мне беспокойство и отравляет жизнь не только в моменты своего присутствия, но даже тогда, когда его нет поблизости. Подонок!

Ассистентки сочли за благо заняться изображением бурной исследовательской деятельности, дабы избегать снова встречаться со мной взглядом. Я тоже решила выдохнуть и вернуть себе душевное спокойствие единственным реально действующим методом — работой.

Но уже спустя час, разложив костные останки первой жертвы на своем лабораторном рабочем столе, я нахмурилась и снова вышла из себя. Хмурясь все больше, я провела предварительные тесты и разозлилась еще больше. То, что мне рассказал ранее Терч о жертвах, которых мне предстоит изучить, не может быть ошибкой. Скорее, это похоже на намеренное введение в заблуждение. Схватившись за телефон, я нашла визитку офицера Терча и набрала его.

— Наконец-то! — вместо приветствия сказал он.

— Офицер, что это все значит? Вы за кого меня вообще держите? — стараясь не срываться, спросила я.

— Я говорил, что мне нужно с вами поговорить, прежде чем вы начнете, госпожа Мерсье. Но вы сегодня явно не в духе для общения со мной. — В голосе Матиаса тонкие нотки обиды мужчины, который явно не привык к такому от женщин.

— Офицер, я сегодня не в настроении общаться с кем бы то ни было в принципе… — «Особенно с теми, кто обладает сходными с вами вторичными половыми признаками и считает себя охрененно умным, чтобы технично заставить других делать то, что ему хочется», — не говорю я вслух. — Но это не является причиной для того, чтобы вести себя непрофессионально. Что за игры вы затеяли?

— Я могу уже зайти и поговорить об этом? — невозмутимо спрашивает он.

— Как скоро вы сможете добраться?

— Ммм, скажем, секунд тридцать вас устроит? — говорит он, и раздается стук в дверь.

Детектив Терч входит со своей фирменной улыбочкой.

— Если честно, я прямо устал тут стены подпирать, — нахально заявляет он, и со стороны моих лаборанток доносятся сдавленные вздохи, а в воздухе проявляется аромат возбуждения.

— Халат! — практически рявкаю я, и мужчина покорно напяливает на себя бледно-голубой хлопок, который готов треснуть на его плечах, вдохни он чуть поглубже.

— Можно мне кофе? — пытается разрядить обстановку он, глядя на меня исподлобья тем самым умилившим меня в прошлый раз взглядом озорного мальчишки. Но я не в том настроении, чтобы это сработало.

— Для начала можно объяснить, что это такое, — указываю я на кости перед собой. — А потом я уже решу, заслуживаете ли вы чашки моего кофе.

Матиас становится совершенно серьезным и, подойдя к столу, тяжело вздыхает.