Естественная история драконов. Тайна Лабиринта. Мемуары леди Трент - Мари Бреннан

– Когда ты упрашивала меня таскать тебе книги из отцовской библиотеки, – задумчиво проговорил Эндрю, – я и подумать не мог, к чему это приведет…

Слышать это было странно: по-моему, мой жизненный путь с самого начала и до текущего момента представлял собой идеальную прямую. Однако Эндрю, пожалуй, был в чем-то прав: одно дело – думать, что когда-нибудь младшая сестренка, возможно, займется изучением драконов, и совсем иное – встретить ее в чужой стране, за разработкой программы разведения драконов, да еще спешащую из-за угрозы надвигающейся войны.

– Надеюсь, это уведет меня много дальше, – с улыбкой сказала я. – Я пока что останавливаться не собираюсь.

На следующее же утро после того, как Том ознакомил с нашим предложением полковника Пенсита, Эндрю явился ко мне и сообщил, что мне надлежит, не заходя, как обычно, в собственный кабинет, явиться с докладом в то здание, где располагались солдаты. Я довольно охотно отправилась с ним, рассудив, что Том присоединится к нам там же, но в этом, как выяснилось, ошиблась.

– Кавалерственная дама Изабелла! Прошу, садитесь, – приветствовал меня полковник Пенсит, указав на плетеное кресло перед своим столом.

Между тем его адъютант притворил за мной дверь, и сие обстоятельство от меня не укрылось.

– Разве мы не ждем Тома?

– Его не будет, – ответил полковник. – Чаю?

– Да, пожалуйста, – механически ответила я, не зная, что и подумать.

Нужно отдать Пенситу должное: он не стал попусту тратить время на любезности, что только прибавило бы мне тревог.

– Я прочел предложение, присланное мистером Уикером, и нахожу его вполне здравым. Но есть один нюанс, а именно… наши отношения с аритатами.

Я сделала глоток чаю, дабы выиграть время на размышления, но, проглотив терпкий настой, так и не нашла причин, препятствующих разговору без обиняков, и посему спросила:

– Вы говорите о неприязни между мной и шейхом?

– Меня больше тревожит его брат, – сказал Пенсит, опускаясь в кресло.

Я никогда не посещала школы, но много раз слышала рассказы братьев, и в эту минуту почувствовала себя мальчишкой, вызванным к директору за какие-то прегрешения. Но я-то была женщиной взрослой и тут же напомнила себе о сем факте. К тому же, стесняться перед Пенситом мне было нечего, а прислушиваться к его суждениям обо всем на свете – вовсе не обязательно.

– Прежде, чем вы, кавалерственная дама Изабелла, приехали сюда, – продолжал он, – я ознакомился с вашими репортажами о кругосветном плавании на «Василиске». Хаджи Сухайл ибн Рамиз был вашим попутчиком, не так ли?

– Да, именно так, – со вздохом ответила я, отставив чашку в сторону, что предоставило мне возможность незаметно сцепить пальцы под столом, да как можно крепче. – Не лучше ли перейти прямо к сути? Вы опасаетесь, что я запятнаю честь Ширландии любовной связью с неженатым человеком?

– Этого я не говорил.

Естественно, не говорил – только намекал. Я на миг стиснула зубы и заговорила:

– Полковник, нет ли у вас привычки допрашивать подчиненных об их отношениях со всеми знакомыми дамами? Могу заверить: многие из них, если не большинство, сделали куда больше заслуживающего осуждения, чем я. Возможно, в это трудно поверить, но главная моя цель и забота здесь – драконы. Я взялась за их изучение вовсе не в надежде подыскать нового мужа. Более того: замужество принесло бы мне больше неудобств, чем выгод, так как немногие мужья на свете способны смириться с образом жизни, к которому я привыкла. Что до скандальных отношений, не связанных узами брака… это еще более неприемлемо, так как люди нередко сомневаются в моей профессиональной репутации и без подобных поводов для сомнений. Посему, сэр, можете быть спокойны. У меня нет намерений запятнать честь государства. Тем более когда рядом имеются драконы для изучения.

К тому времени, как сия отповедь, от фразы к фразе становившаяся все холоднее, подошла к концу, полковник Пенсит замер за столом, вытаращив глаза. Он явно был смущен, что вызвало во мне некую противоестественную жалость (я ожидала, что он разозлится). Когда я замолчала, он захлопнул раскрытый от изумления рот и, очевидно, твердо решил не открывать его, пока не будет абсолютно уверен в том, какие слова слетят с его языка.

– Что ж, – наконец заговорил он, скрипнув плетеным креслом, – рад это слышать. Потому что вполне согласен с вами и мистером Уикером: вам очень не помешало бы собрать побольше новых данных, а значит – выехать в пустыню. Ну, а поскольку там находится брат шейха… э-э…

Полковник откашлялся, и после этого в кабинете воцарилось неловкое молчание.

Памятуя о только что сказанном Пенситу, я изо всех сил постаралась не выказать радости от перспективы вновь увидеть Сухайла, да еще без присмотра его брата.

– Я очень рада, что мы пришли к соглашению, полковник. Когда нам с Томом следует быть готовыми к отъезду?

– По-видимому, как только я смогу вас отправить. Но подготовка займет некоторое время.

Поднявшись из-за стола, Пенсит прошелся из угла в угол, сложив руки за спиной на военный манер.

– Скажите, кавалерственная дама… что вам известно о внутренней политике Ахии?

Я заморгала, не понимая, к чему сия перемена темы.

– О внутренней? Боюсь, немногое.

– Понимаете ли вы, что означают слова «мятежные племена»?

Точно так же выразился и Сухайл там, в саду, но я об этом забыла, и после никого не расспрашивала.

– Я слышала их… но не более.

– Ахиаты, – пояснил Пенсит, – бывают, так сказать, двух типов. Сами они делят себя на «людей городов» и «людей пустыни» – по сути, на городских жителей и кочевников. Однако происхождение у всех одно: проследите родословную любой городской семьи, и увидите, что все они – выходцы из пустыни. Носят те же племенные имена, сыновей на несколько лет отправляют в пески, чтоб не забывали корней… и все в таком же роде. Но в последние лет этак сто эти две группы начали отдаляться одна от другой. Поэтому, придя к власти, правящая династия калифов решила вновь связать города с пустыней воедино. Теперь всеми племенами управляют шейхи наподобие Хусама ибн Рамиза, живущие в городах, за что им жалуют некоторые привилегии. Но некоторым племенам такой порядок не по нраву, и они отказываются подчиняться жителям городов.

– Понимаю. Это и есть «мятежные племена», – сказала я, вспомнив, о чем Сухайл говорил в саду. – И одна из таких групп называется… если не ошибаюсь, бану сафр?

Судя по брошенному на меня взгляду Пенсита, мне стоило бы скрыть свои познания в сем вопросе. Полковник, несомненно, задумался о том, где я могла их приобрести.

– Именно, бану сафр. Давние враги аритатов и, таким образом, враги калифа, поскольку его династия пришла к власти при аритатской поддержке.

Все это должен был знать Том, но говорить об этом полковнику я не стала – из опасений спугнуть установившийся между нами дух искренности и согласия, благодаря коему полковник заговорил со мной как с человеком, а не ходячей загвоздкой в облике женщины. Тем более что, проявив некую осведомленность, я вполне могла на этом не останавливаться.