Люди под кожей - Ольга Миклашевская

Поэтому Василий Андреевич сипит:

– Почему я-то?

– Потому что, гад, ты из тех, кто думает, что это нормально.

Только затем Дарья отстраняется. Сцена могла бы получиться очень интимной, ведь все это время она была так близко, что ближе, пожалуй, друг к другу бывают только любовники. Они дышали одним воздухом, касались – кожа к коже.

Подумать только, смерть отличается от любви одной только интонацией.

Теперь, когда он наконец-то может дышать, мужчина судорожно оглядывается по сторонам. Но тогда, когда взгляд его натыкается на светлое пятно на стене от приоткрытого окна, сердце делает еще один кувырок.

– Что за чертовщина? – мямлит директор ошметками, которые раньше были губами.

Дарья следит за его взглядом и довольно ухмыляется. Оказывается, в такой необычной тени есть свои плюсы, когда нужно произвести соответствующее впечатление.

– А вот это, дорогой мой, очень даже верный вопрос. – Голос смягчается, становится мягче, мелодичнее, как у настоящей хозяйки этого тела. – Надеюсь, ты будешь задавать его себе каждое утро сразу после завтрака. В конце концов, люди ведь существа крайне нежные: один раз рождаются и всего один – умирают.

Чтобы выкрикнуть последние слова, приходится собирать все оставшиеся силы:

– Вы мне угрожаете?!

Ответа нет. Дарья, как ни в чем не бывало, вытирает окровавленные руки о бежевые брюки, разворачивается и выходит из кабинета, оставив дверь нараспашку.

Удивленная Мариночка появляется в освещенной прихожей скорее силуэтом, нежели человеком. Озабоченно поправив сползшие на нос очки, девушка останавливается, не способная решить: зайти внутрь или же подождать снаружи. Но на всякий случай все-таки интересуется:

– Василий Андреевич, это что, пробки вылетели? Почему у вас так темно?..

На пути к выходу Дарью никто не останавливает. Конец рабочего дня: большинство сотрудников школы уже разошлись по домам, а если кто и находится в здании, то им сейчас определенно не до тени, ползущей по рекреации первого этажа.

Охранник – и тот не замечает ее, когда она неспешно проходит мимо. Редкие капли чужой крови время от времени бесшумно падают на вымытый пол.

Кап.

Первые крики Мариночки доносятся, уже когда Дарья почти покинула здание. Это крик девушки, испугавшейся крысы или таракана. Ничего, она переживет. Перестанет мечтать о том, чтобы начальник развелся с женой и ушел к ней, но переживет.

Кап.

Еще через маленькую вечность сонный охранник выскакивает из школы. Выпей он залпом три бутылки водки, и то находился бы в более адекватном состоянии. Он смотрит вслед Дарье и не видит ее, потому что женщина давно слилась с проглотившей ее темнотой.

Кап.

Когда подъезжают полиция и «Скорая», Дарья все еще здесь. Стоит в тени деревьев, руки вдоль боков, глаза прищурены.

Этот придурок не заслуживал смерти, поэтому она напугала его достаточно, чтобы случившееся заставило его мочиться в кровать по ночам, но недостаточно, чтобы он сошел с ума. На этот раз кто-то могущественный решил, что школьный директор частной школы останется жить. И это его руки, не Дарьи, кромсали кожу Василия Андреевича. Пока что его.

Кап.

Дома Дарью встречают дети. Олег и Артур радостными щенками несутся к двери, ожидая увидеть привычную мать. Ту, чьи руки пахнут корицей, и ту, что дует им на ранки, когда они разбивают коленки на этих новомодных пенни-бордах.

Всего на долю секунды Артур застывает в проходе. На его детском личике сомнение, совсем как у семерых козлят, когда волк постучал в дверь и запел «матушкиным голоском».

Но нет, это все та же мама, просто очень уставшая, замерзшая. С трясущимися руками и побелевшими губами, но это именно она.

– Вы мои хорошие. – Повинуясь внезапному порыву, Дарья опускается на колени, обнимает обоих сыновей и по очереди целует их светлые макушки. – Вы мои самые-самые любимые.

Из кухни выходит Денис. Великолепный, как всегда. Волосы разделены идеально ровным пробором, зеленые глаза полыхают теплом. На поясе – женский фартук, розовенький, весь в цветочках и закорючках. Только вот даже этот предмет одежды не умаляет мужественности и надежности, которые до сих пор исходят от мужчины радиоволнами.

Дарья поднимается, и Денис уже рядом. Они снова делают это – разговаривают, не проронив ни единого слова.

«Ты простишь меня?»

«Конечно, прощу».

«Вот и славно, пойдем ужинать».

Только вот Дарья уже не уверена, нужно ли теперь и ей просить прощения. Нужно ли рассказывать об этом странном человеке, который теперь живет у нее под кожей.

Тарелка с супом дымится домашним теплом и уютом. Дарья берется за ложку и смело тянет ее через весь стол. Одна-единственная капля падает, не успевая попасть в рот.

Кап.