Мертвые игры. Книга 1. О мстительных некромантах и запрещенных артефактах - Елена Звездная

До комнаты я доплелась с трудом. День выдался сложным, суп был без поддерживающей магии, а настроение и вовсе ниже плинтуса, учитывая перспективы. Но едва я вошла в комнату, все упадническое настроение испарилось вмиг! Потому что моему вниманию предстала схема! На листе в мой рост, стопка которых у меня имелась еще из артефактического учебного прошлого, были выведены все правила! Три колонки. Запреты, допустимое, разрешенное. Четко, понятно, просто, схематично. А мой Гобби старательно трудился над второй схемой, внося пометки по мере чтения талмуда.

Несколько минут я потрясенно стояла в дверях, а после задала крайне интересующий меня вопрос:

— Гобби, а где артефакт?

Просто вспомнилось, как магический заряд уходит в нежить, причем прямо в артефакт Кхада, и я вынуждена отвлекать внимание некромантов, испуганно визжа, бросаясь в них сапогами. Все решили, что это я с перепугу.

— Ыы, — ответил гоблин, не отрываясь от своего занятия, и указал на Пауля.

Паучок смущенно ковырнул лапкой. На полу обнаружила остатки от амулета восстановления, которым я сломанную ногу Гобби оборачивала. Догадка потрясла.

— Гобби, хочешь сказать, что когда мы ушли разбираться с ректором, ты взял паука, обернул амулетом и приложил артефакт?!

Вместо ответа нежить извлекла артефакт Кхада и продемонстрировала мне. Артефакт оказался полностью разряжен. В носу защипало, по щекам потекли слезы… Я была растрогана, потрясена, ошарашена, я… Я внезапно отчетливо поняла, что такое родственные души, потому что Гобби, он ведь понимал, что эта энергия нужна ему самому, а отдал ее паучку. Сам отдал.

— Ии? — встревожился Пауль.

— Все хорошо. — Я сняла паучка, без содрогания и отвращения положила на ладонь, осторожно погладила пальцами.

Нежить заурчала от удовольствия, потерлась мохнатым брюшком о ладонь — а я, кажется, совершенно перестала бояться пауков. Просто я увидела в Пауле нечто большее, чем лапки и свой детский кошмар, нечто гораздо большее, то, ради чего Гобби отдал свою энергию, то, ради чего, наверное, стоило жить и бороться.

— Знаешь, — я присела за стол, рядом с умертвием, — если мы на Королевских Мертвых играх соберем достаточно энергии, попытаемся оживить не только тебя, но и Пауля.

Гобби вдруг потянулся, взял лист бумаги и написал: «Он не хочет».

— Почему? — удивилась я.

«Был старый, умирал. Теперь полон сил и у него… подружка».

— Саламандра, — догадалась я.

Гобби кивнул.

На душе вдруг стало так тепло-тепло, и светло очень.

«Спасибо» — написал Гобби.

Я молча положила руку поверх его костистой ладони. Кости были желтые, местами стертые, местами покрытые трещинками — а для меня он вдруг стал таким близким существом. Самым родным, но сказать что-либо я сейчас все равно не смогла бы — разве что «Ыыы».

— Ыыы, — произнес Гобби.

Я улыбнулась. В глазах снова слезы.

«Спать» — написало умертвие.

— Гобби, — я сжала его ладонь, — а ты… как… ну в лесу…

И почему-то отвела взгляд.

«Меня убили» — написал гоблин. Затем добавил: «Память возвращается медленно, я вспомнил, как писать, ваш язык. Смерть и обиду. Обидно было. Свое имя нет. Ложись спать, Риа, я разбужу на рассвете, все выучишь».

Тысячи вопросов, отголосок чужой боли и понимание — я сделаю все, что возможно, чтобы вернуть ему жизнь. Абсолютно все.

«Риа, — вновь начал писать Гобби, — там, под помостом, эти трое и ты — тебя обидели?»

— Обидели, — тихо призналась я, — и унизили. Я унизила в ответ.

В следующее мгновение меня снова посетили смутные мысли по поводу того, почему Гобби вся нежить била, ибо гоблин задал невероятный вопрос: «Достаточно?»

— Унизила? — догадалась я.

Гобби кивнул.

Я задумалась, пожала плечами и выдала:

— Не очень, они не прониклись.

Мои умертвия переглянулись.

«Спать!» — приказал Гобби.

Я бы посопротивлялась, но от усталости уже шатало.

Пока сходила в душ, пока переоделась, как свалилась на кровать помню смутно, как укрывалась не помню вообще.