Латунный город - Шеннон Чакраборти

– Положим, что так.

Ханно опытными движениями перепеленал малыша. Ребенок наконец-то замолчал, и Ханно обнажил свой тальвар, лезвие которого было длиной с его руку.

– Уйдем с черного хода, – сказал он и кивнул на красную штору. – Ничего личного, но пойдешь первым.

У Али пересохло во рту, но он кивнул. Что ему оставалось? Он отдернул штору и вышел в темный коридор.

Перед ним открылся лабиринт кладовых комнат. Штабеля винных бочек упирались под самый потолок, ящики с ворсистыми луковицами были составлены в башни, помещение пропахло переспелыми фруктами. Стены кое-где были недостроены, всюду валялись сломанные столы и изодранная мягкая мебель. Здесь было где спрятаться, но Али не видел, как отсюда выйти.

Идеальное место для облавы. Он моргнул. Глаза перестало жечь. Видимо, кончилось действие зелья. Впрочем, это было уже неважно: Али вырос с этими ребятами, они узнали бы его и с чужими глазами.

Кто-то потянул его за кафтан. Девочка подняла дрожащую руку и указала на дверной проем, зияющий в самом конце коридора.

– Выход там, – прошелестела она, глядя на него круглыми как блюдца глазами.

Али улыбнулся и шепнул в ответ:

– Спасибо.

Они двинулись в сторону дальней кладовой. Там, в отдалении, Али разглядел полоску лунного света на полу: дверь. И, к сожалению, больше ничего. В помещении не видно было ни зги, но, судя по расстоянию до двери, оно было огромным. Али проскользнул внутрь. Он слышал, как громко стучало его сердце.

Но он слышал и что-то еще.

Тихий вздох – и что-то просвистело у него перед лицом, оцарапав нос и оставив после себя запах железа. Али обернулся на крик девочки, но не мог ничего разобрать – глаза еще не привыкли к темноте.

– Отпустите ее! – крикнул Анас.

К черту секретность. Али обнажил зульфикар. Рукоять согрела ему ладони. Гори, – мысленно скомандовал он.

Лезвие вспыхнуло пламенем.

Языки огня облизали медную саблю, раскалив ее раздвоенное острие, и помещение осветилось ярким светом. Али насчитал двух Дэвов: Тюрана и охранника таверны с тяжеленным топором в руке. Тюран вырывал визжащую девочку из рук Анаса, но обернулся на свет пламенеющего зульфикара. Его черные глаза наполнились страхом.

Привратника оказалось не так легко сбить с толку. Он бросился на Али.

Али взмахнул зульфикаром, и в считаные доли секунды сабля и топор скрестились, высекая искры. Топор был из железа – металла, имевшего редкое свойство подавлять магию. Али поднажал и оттолкнул от себя привратника.

Дэв набросился на него во второй раз. Али увернулся от очередного удара, не веря в реальность происходящего. Полжизни он провел на тренировках. Он знал наперед все свои движения, чувствовал траекторию оружия. Все это было таким родным для него. И казалось невозможным, чтобы противник всерьез намеревался убить его, что один неверный шаг закончится не дружескими подначками за чашкой кофе, а кровавой смертью на грязном полу в темной комнате, где Али вовсе не должно было быть.

Али увернулся от очередной атаки. Сам он пока не удосужился нанести ни одного удара. Как он мог? Он прошел лучшую школу боевых искусств, но никогда никого не убивал, даже вреда никому не причинял намеренно. Он был несовершеннолетним – до того, чтобы воочию увидеть настоящий бой, оставалось несколько лет. И он был королевским сыном! Он не мог убить подданного своего отца – к тому же еще и Дэва. Это развяжет войну.

Привратник в очередной раз занес топор. И тут побелел как полотно. Топор завис над головой.

– Око Сулеймана, – воскликнул он. – Ты… ты Али…

Стальное лезвие пронзило насквозь его горло.

– …аль-Кахтани, – закончил за него Ханно. Он провернул саблю, обрывая жизнь привратника так же легко, как он оборвал его предложение. Он снял покойника с тальвара, упершись ногой ему в спину, пока тот не соскользнул на пол. – Ализейд, будь я проклят, аль-Кахтани, – в гневе он повернулся к Анасу. – Ох, шейх… как ты мог?

Тюран был все еще тут. Он перевел взгляд с Али на членов «Танзима». Ужасная догадка исказила его лицо. Он бросился к дверям и выбежал в коридор.

Али не мог пошевелиться, не мог вымолвить ни слова. Он так и стоял, уставившись на мертвого привратника.

Голос Анаса дрожал.

– Ханно… о принце никто не должен знать.

Лицедей устало вздохнул. Он передал младенца Анасу, взялся за топор и пошел следом за Тюраном.

Слишком поздно Али сообразил, что к чему.

– Подождите… не нужно…

Из коридора послышался короткий вскрик, за ним громкий хруст. Второй. Третий. Али покачнулся, чувствуя, как накатывает тошнота. Этого не может происходить на самом деле.

Анас подскочил к нему.

– Ализейд. Брат, посмотри на меня.

Али попытался сфокусироваться на лице шейха.

– Он торговал детьми. Он выдал бы тебя. Он должен был умереть.

Послышался характерный звук – это была выбита дверь в таверну.

– Анас Бхатт! – прокричал знакомый голос.

Ваджед… О Господи, нет…

– Мы знаем, что ты здесь!

Вернулся Ханно. Он схватил младенца на руки и вышиб ногой дверь.

– За мной!

Мысль о том, что Ваджед, его любимый каид, генерал с хитрым прищуром, который практически вырастил Али, застанет его над телами двух убитых чистокровных Дэвов, вывела Али из оцепенения. Он бросился вслед за Ханно. Анас не отставал.

Они очутились в очередной замусоренной подворотне и побежали. В конце переулка ждал тупик: высоченная медная стена разделяла сектора Тохаристан и Дэвов. Единственным путем отступления был узкий лаз, ведущий назад, на центральную улицу.

Ханно выглянул за угол и быстро спрятался.

– С ними Дэвы-лучники.

– Что?

Али присоединился к нему, не обращая внимания на толчок локтем себе под ребра. Таверна осталась позади, на другом конце улицы, освещенная пламенеющими зульфикарами солдат, готовящихся к штурму. В лунном свете сверкали серебряные стрелы полудюжины лучников, в боевой готовности восседавших на слонах.

– У нас есть убежище в секторе Тохаристан, – сообщил Ханно. – В стене есть участок, где через нее можно перелезть, но сначала надо перебраться на ту сторону улицы.

Али поник духом.

– У нас ни за что не получится.

Внимание солдат было обращено на таверну, но они не могли не заметить троих мужчин, которые пытались перебежать улицу с парой детей на руках. Огнепоклонники были дьявольски умелыми стрелками: Дэвы любили свои луки и стрелы так же преданно, как Гезири – свои зульфикары. А улица была широкая…