Игра стихий - Эльвира Плотникова

«У тебя нет крыльев, детка. Ты никогда не сможешь летать».

Горький и чуть виноватый голос мамы Али напоминает мне, почему я боюсь высоты. Не поверила, не послушалась. Взобралась на самое высокое дерево и прыгнула, уверенная, что взлечу. Густой кустарник смягчил падение. Сломанная рука, глубокая рана на бедре – сучок пропорол кожу и мышцу, – достаточное наказание за непослушание. И вечный страх высоты в придачу.

У меня нет крыльев, но теперь я могу летать. Пусть только вниз и в горном университете, где магические воздушные потоки подхватывают неуклюжие человеческие тела и не дают им разбиться.

«У тебя нет крыльев…»

Упрямо взмахиваю руками и ощущаю, как сильный воздушный поток туго натягивает невидимый парус. Пора!

Шаг вперед – и я лечу.

Лечу вверх, навстречу облакам. Лечу, отдавшись на волю ветра.

Я – настоящий дракон!

Проснулась от грохота, гневного мужского баса и девчоночьего визга. Первая мысль – проспала! Скатилась с кровати, нашаривая одежду и проклиная Инвара. За окном еще не рассвело толком, а уже нужно куда-то бежать. Мимолетный взгляд на часы – и замерла в недоумении. Не проспала. Очень даже наоборот, спокойно можно предаваться неге еще целый час. Так какого они там шум подняли?

– И кто это сделал?! – рявкнул за дверью Ларс.

Удар. Противный металлический грохот, как будто ведро летит вниз, подпрыгивая на ступеньках лестницы.

– Мне вот тоже интересно!

А это уже голос Маризы – высокий, злой, со строгими нотками.

Я осторожно выглянула в коридор и не удержалась, прыснула, прикрывая рот ладонью. Было над чем посмеяться!

Ларс стоял возле двери в свою комнату в одних подштанниках, босыми ногами в луже. Его лицо покраснело от злости, длинные волосы висели мокрыми прядями.

Я с любопытством посмотрела на лестницу. Так и есть, внизу валялось пустое ведро. Никаких сомнений, на Ларса кто-то опрокинул воду.

Мариза тоже была похожа на чучело. Ее словно сунули в мешок с мукой. Белый порошок ровным слоем лежал на коже и волосах. Она пыталась отряхнуться, но безуспешно тонула в мучном облаке.

Камиль вышел на шум. Он успел натянуть брюки и рубашку, но зато при виде его физиономии, разрисованной разноцветными красками, захохотали и Ларс с Маризой.

– Что за безобразие! – накинулся на нас Камиль. – Что вы тут устроили?

– На себя посмотри! – Мариза уперла руки в боки и оглушительно чихнула, поднимая новое облако белой пыли.

– В зеркало, – уточнил Ларс и отжал воду из волос, пропустив их через кулак.

Камиль нахмурился, но послушался и вернулся к себе. Через мгновение мы услышали его гневный вопль.

– Ух ты, – усмехнулся Ларс, – наш аристократ ругается, как уличный торговец.

– И кто? – Камиль снова вышел в коридор. – Кому руки повыдергивать?

Я на всякий случай ощупала себя, потерла щеки, посмотрела на руки. Вроде бы все в порядке.

– Эй, малышка Дженни, а ну-ка выйди к нам, – позвал Ларс таким голосом, что я невольно поежилась.

Похожим тоном со мной разговаривала классная дама в школе, перед тем как собиралась наказать. Да, но сейчас моей вины в произошедшем нет.

Я вопросительно взглянула на Ларса.

– Смешно, да? – вкрадчиво поинтересовался он. – Это ты так отомстила?

– Ты о чем?! – Он серьезно думает, что эти проказы – моих рук дело? А мне еще и оправдываться? – Я такими вещами еще в школе баловаться перестала.

– Вообще-то на Дженни это не похоже, – вступилась за меня Мариза.

– Да? – Ларс мрачно цыкнул. Видимо, хотел сплюнуть, да вовремя вспомнил, что он в доме. – А ты на нее посмотри. Чистенькая и сухая.

– Это не повод обвинять меня в детских шутках, – отрезала я.

– Погоди, – Камиль жестом остановил Ларса, который шагнул ко мне, сжав кулаки. – Может быть, шутник просто не успел всем насолить или Дженни не успела попасться в его ловушку.

– А вот сейчас посмотрим, – процедил Ларс сквозь зубы и прошлепал в мою комнату, оставляя на полу мокрые следы.

Возмутиться я не успела – меня просто отодвинули в сторону. Следом за Ларсом вошла и Мариза, тоже пачкая пол.

– Дженни, ничего не изменилось, пока ты спала? – спросил Камиль, подходя ближе. Хорошо, что с него ничего не сыпется. – Может, пропало?

Я неопределенно повела плечом, но осмотрелась. Вроде бы все на месте. Сундук с вещами, фигурки, книги, пустое блюдце на столе… Стоп! Пустое? Вчера Агата принесла мне пирожное, и я не помню, когда успела его съесть.

– На блюдце было пирожное, – ответила я. – Агата…

– Агата! – завопил Ларс и ринулся вон из комнаты. – Как же мы про нее-то забыли!

Занятная история. Неужели Агате взбрело в голову поиграть в детство? Я поспешила вслед за сокурсниками.

Агату мы обнаружили в кровати. Нет, она не спала. Лежала под одеялом, привязанная к кровати. Вернее, шутник обмотал веревкой кровать вместе с Агатой.

– Отпустите, пожалуйста… – всхлипнула Агата.

Клуша! Она решила, что мы ее привязали?

– М-да… – задумчиво произнес Ларс. – Коровку из списка подозреваемых точно можно вычеркивать. Даже я на такой трюк не способен.

– Агата, ты видела, кто это сделал? – Камиль разрезал путы невесть откуда взявшимся кинжалом. Острое лезвие располовинило веревку, как масло. – И не смотри на меня так! Тут все пострадали.

– Нет, не видела, – пробормотала Агата, освобождаясь от обрезков. – Я спала, потом грохот, крики. Хотела встать – и не смогла.

– Точно, это происки малышки Дженни, – заявил Ларс.

– Не смей назначать меня виноватой! – возмутилась я.

– Ты одна не пострадала.

– У нее кто-то пирожное съел, – напомнила Мариза.

– Серьезная потеря!

– Возможно, кто-то из студентов решил пошутить, – предположил Камиль. – Традиция?

– Не слышала, – покачала я головой. – Не уверена, что меня стали бы предупреждать, но тут такое вообще не принято.

– Вы думаете, я лег бы спать, не оставив охранного контура по периметру дома? – усмехнулся Ларс. Так вот что он делал вечером, когда я вернулась! Ждал, когда я зайду в дом, чтобы замкнуть контур. – Сюда никто не входил, ни через дверь, ни через окна, ни через портал. Это сделал кто-то из нас. Дженни! – И он показал на меня пальцем.

– Да не могла она, – снова возразила Мариза. – Я скорее поверю, что Агата сама веревкой обмоталась.

Неожиданно, но очень приятно. Мариза умела быть противной, но она никогда не шла на поводу у эмоций, если дело касалось чего-то важного.