Хроники Вергилии. Империя орков - Виктор Ятаганов

Даже если из проблемы, казалось бы, есть выход, это вовсе не значит, что он тебе подойдет.

Мой взгляд упал на лежавшую на покрывале книгу. Я нехотя взял ее в руки и только тут увидел торчащую между страниц закладку. Повинуясь инстинкту, я распахнул книгу. Моим глазам открылась испещренная затейливыми закорючками северного языка страница. Внизу был рисунок – круг, заключенный в равносторонний треугольник. А рядом с ним – схематическое изображение кинжала с черным, покрытым причудливыми рунами северного языка лезвием.

Я механически взял лежавшую между страниц бумагу. На ней виднелось сделанное рукою Скривуса короткое послание:

«Мой мальчик, полагаю, ты не знаешь северного языка… да и кто может его знать по эту сторону Великих гор? Разве что такой старый гоблин, как я. Я взял на себя труд сделать для тебя перевод этой страницы. Чтобы открыть проход в изнанку мира, ты должен начертить этот символ кровью того, кто тебе дорог, и прочитать заклинание:

Если твоя боль будет искренней, ткань мироздания разойдется над этим рисунком, и темная тварь уберется восвояси. Удачи тебе, Эрик-Изгой! Ты ДОЛЖЕН выжить, чтобы завершить то, что начал».

В первое мгновение мне показалось, что гоблин забыл перевести заклинание, но потом я понял, что буквы, которыми оно было написано, отличаются от тех, что были в книге. Приглядевшись, я понял, что заклинание было все-таки на южном языке, только почему-то слова были написаны наоборот.

Я удивленно отложил записку в сторону. Что Скривус имел в виду под последней фразой? То, что я собираюсь убить Кана? Но откуда он это знает? Из личной мести моя миссия давно уже превратилась в нечто большее. Потому что только смерть Кана сможет положить конец начатой им Третьей Великой войне. Но до сих пор я был уверен, что о том, что Череп и есть тот, кто ее на самом деле развязал, знают лишь единицы. Видимо, Скривус каким-то образом входил в их число. И все-таки это не объясняло, откуда он знает, что я собираюсь убить Кана.

Дверь распахнулась, и на пороге показались мои верные стражники.

– Пора, – буркнул один из них.

Я машинально сунул записку в карман и встал с кровати.

Под конвоем четверки стражников меня вывели из дома Скривуса. Мы оказались на заполненной толпой улице. Как и раньше, двое стражников-магов шли впереди меня, двое позади.

– Мне вернут оружие? – после непродолжительного молчания спросил я. – Или я должен сражаться с темной тварью голыми руками?

– В пустыне, – нехотя отозвался один из гоблинов.

Мы приблизились к телеге, запряженной двумя тощими кабалами. В телеге стояла массивная железная клетка.

– Забирайся, – приказал другой стражник, распахивая дверцу.

Я мгновение помедлил, но другого выхода не было, и я молча залез в клетку. Стражник запер за мной дверцу и вместе с двумя другими магами уселся на дно телеги, привалившись спиною к ее высокому борту. Четвертый гоблин сел на козлы. Взмах вожжей, и телега неторопливо двинулась в путь.

Встречные прохожие поспешно прижимались к стенам, уступая нам дорогу. Я то и дело ловил на себе их любопытные злорадные взгляды.

Вскоре мы покинули Грунк. Вокруг, насколько хватало глаз, раскинулось песчаное покрывало пустыни. Вид лежавших вдоль стен города мертвецов еще больше испортил мое и без того паршивое настроение.

– А скажите-ка, уважаемые, как вы забираете эти тела? – совершенно неожиданно спросил я. – Хочу сказать: почему темная тварь не убивает тех, кто пришел за ними?

– Их выносят падальщики, – нехотя откликнулся один из стражников.

– Не разговаривай с ним, Бруб, – одернул его второй.

Я с омерзением передернул плечами. Падальщики были одной из разновидностей песчаных монстров. Небольшие, похожие на младенцев-переростков существа с серой кожей. Ростом не превышают одного милиузла, перемещаться предпочитают на четырех конечностях, но при желании могут ходить и на двух. Считается, они обладают какими-то зачатками разума. Их часто видят возле поселений. Падальщики клянчат еду взамен на принесенных из пустыни мертвецов или оставшегося от них оружия, брони, частей тел… А так как старатели пропадают в коварных песках Наски почти каждый день, то и работа у падальщиков никогда не переводится.

В очередной раз посмотрев вперед, я увидел две похожие на клыки скалы, наклонившиеся острыми концами друг к другу и образующие некое подобие ворот. А вокруг них на созданных магией песчаных трибунах восседал десяток гоблинов, пришедших посмотреть на мою казнь. Или, точнее, полюбоваться на мой искалеченный труп, когда падальщики вытащат его из пещер.

Среди них был и весь Совет Грунка, включая злорадно улыбавшегося Гадара и поощрительно подмигнувшего мне Скривуса.

Высокопоставленных гоблинов окружал десяток магов-стражников в желтых балахонах. А у подножия одного из «клыков» я заметил пять знакомых фигур.

Сидевший на козлах гоблин натянул вожжи, и телега замерла у скал. Между ними зияла большая неровная дыра – вход в Пещеры костей.

– Вылазь, – буркнул один из стражей, отпирая дверцу клетки.

Я спрыгнул на песок.

– Здоро́во, Изгой, а мы уж думали, что ты не приедешь, – оскалив клыки в подобии улыбки, невесело «пошутил» Хикс.