Пчелиный волк - Эдуард Веркин

Я попробовал национальный деликатес. Кокосовая сосиска. Вкусно, но ничего выдающегося.

– А кайманов на гриле у вас нет? – спросил я. – Говорят, они хороши с виноградными листьями.

– К Рождеству обещались, – мечтательно сказал Варгас. – Но кайман не мягкий, лучше дикий пекари[10]. Через месяц будет пекари с перцами…

– Обязательно приду, – сказал я. – Приятного аппетита, маэстро. Буррито, авокадо, Тегусигальпа.

– Тебе тоже, – кивнул Варгас и налил себе коктейля с плавающими кусочками солнца.

Сирень и Дрюпин бросали на меня мрачные взгляды. Боялись, что я к ним подойду. Испорчу им обед, нарушу единение душ, кармическое, так сказать, слияние.

Я так и сделал. А нефиг.

– Привет, зеленые. – Я бухнул на стол поднос со своим обедом. – Аппетита вам море, жевать не переживать, как говорится в нашем серпентарии.

– Спасибо, – настороженно сказал Дрюпин.

Он уныло ковырялся в жареной картошке, Сирень наворачивала креветочный салат, запивала его молоком. Я взялся за фасоль.

Мы какое-то время ели молча. Потом я сказал:

– Надо поговорить.

– О чем? – тупо спросил Дрюпин.

– О вопросах пищеварения. Ну, и вообще. О бессоннице, о лунатизме…

Оба поглядели на меня как на ненормального.

– Вопрос пищеварения поставлен у нас из рук вон плохо, – продолжал я. – Что приводит к лунатизму. Вот ты, Сирень, пьешь молоко.

– Ну, пью, – насторожилась Сирень.

– А ты знаешь, что это за молоко?

– Китовое? – предположил наивный Дрюпин.

– Если бы! – Я воздел глаза в потолок. – Вы вот пьете молоко, а в курсе ли вы, что Ван Холлу принадлежит контрольный пакет акций «Mouse Cream Company»…[11]

– «Mouse Cream Company»… – задумчиво сказал Дрюпин. – Что ты имеешь в виду?

– Да-да-да, – покачал головой я. – Именно это я и имею в виду. А вы не знали? Дело в том, что существуют целые фабрики модифицированных мышей, которые производят высококалорийное и витаминизированное молоко. Оно не только полезное, но еще и лечебное. Представьте себе: тысячи, даже миллионы старательных мышей, подключенных к доильным аппаратам, ежедневно вырабатывают тонны супермолока! Всего сто граммов такого молока обеспечивают тебя здоровьем и витаминами на два дня. Посмотри на нашу Сирень, она выглядит так… так… так витаминизированно.

Сирень выскочила из-за стола и побежала к выходу.

– Слабый желудок, – прокомментировал я. – А между тем любой участник нашего проекта должен безо всяких колебаний выпить не только стакан молока, но и стакан… мышиного молока. Стакан молока ехидны, стакан молока морского котика, стакан молока обыкновенного котика…

Дрюпин стал зеленеть. Я взял стакан Сирени.

– Дрюпин, – улыбнулся я. – Брезгливость не красит воина. Особенно если знаешь, что мир… что мир на самом деле существует в кристалле йодированной соли, которую добавляют в это прекрасное молоко.

Я допил молоко. Дрюпин выскочил из-за стола и побежал за Сиренью.

– Пейте молоко бегемота! – крикнул я им вслед. – Оно полезно и богато энзимами!

– Молоко бегемота кисло, – сказал подошедший Варгас. – Его невозможно кушать.

– А вы пили?

– Пойдем, постреляем? – предложил Варгас.

– У нас сегодня нет занятия…

– Занятия есть всегда. – Варгас щелкнул меня в плечо.

Вот так вот.

Я познакомился с Варгасом два года назад. Да, два года назад. Я помню этот день, могу расписать его по секундам.

Тогда в тренировочном блоке был переполох, все бегали туда-сюда, чистили оружие и вообще наводили порядок. Уже месяц ходили слухи, что к нам должен приехать какой-то супербоец откуда-то из Никарагуа. Лучший в мире стрелок.

Варгас.

Выросший в бандитских районах Гранады, убивший пятьсот человек, не считая негров и китайцев.

Если ты возишься с врагами больше четырех секунд – ты на пути к поражению. Так говорил Варгас.

И стрелял.

Что такое Варгас, я тогда так и не понял. То ли имя, то ли фамилия. Но красиво. Латиноамерикански.

Говорили, что раньше Варгас был инструктором по стрельбе сначала в ЦРУ, затем в МИ-6[12], затем за какие-то безумные деньги натаскивал наши отечественные спецподразделения. Теперь вот, так сказать на старости лет, решил подработать у нас. У Ван Холла.

Я попробовал найти что-то про Варгаса в Сети или в библиотеке, но нигде про него ничего не сообщалось. Варгаса как бы не существовало. Знатный признак – сразу ясно, что Варгас не Коля Водомеркин.

Несуществующий Варгас прибыл вечером. Я возвращался с занятий по мнемотехнике и увидел его. Он мне сразу понравился.

Потому что Варгас был индейцем.

Не североамериканским, с перьями орлана, воткнутыми в башку, и томагавком на плече, а южным – с носом, растущим прямо изо лба, с острыми ушами. Я читал, что такие индейцы с носом – прямые потомки инопланетян, благородная раса. Я решил подготовиться к первому занятию и почти всю ночь читал книгу про приключения Франциска Писсаро, про небесные дороги в пустыне Наска. А утром спустился в тир.

В тире работали Варгас и спецназовцы-десантники, как раз тогда зачастившие на нашу базу.

Варгас медленно стрелял из большущих револьверов по мишеням. Сразу с двух рук. После каждого выстрела он вынимал из барабана пустую гильзу и заряжал в каждый по новому патрону. Иногда Варгас заряжал по два патрона, иногда по четыре, иногда по шесть.

Я стоял за его спиной и наблюдал.

Стрелял Варгас долго, наверное, час. И сосредоточенно. Не обращая внимания на шумных десантников, рвавших мишени из своих крупнокалиберных штурмовых винтовок.

Настрелявшись, Варгас положил револьверы на стол, устроился в кресле и потребовал себе графин кактусового сока с мякотью и со льдом.

Я подождал, пока Варгас выпьет два стакана, и подошел засвидетельствовать респект.

– Почему вы стреляете из двух револьверов? – спросил я у Варгаса.

– Как? – удивился Варгас. – У человека две руки, и он должен стрелять из двух револьверов. Левая рука – шесть пуль, правая рука – шесть пуль. Двенадцать пуль.

Варгас отлично говорил по-русски, с мягким чавкающим акцентом. Именно с чавкающим, а не с птичьим, которым наши писатели так щедро награждают коренных жителей Южной Америки. Слова иногда путал.