Разведчик - Павел Мамонтов

Только вряд ли во всём Зелёном Городе наберётся пятьсот человек пришлых, ну от силы триста. Наверняка к ним присоединился всякий сброд, как и говорил Антон, обыкновенные бездельники и шушера, которых гонять и стрелять надо.

Я спокойно шёл мимо и поглядывал на толпу. Народ кучковался в переулке, ведущем на Восточный рынок, редкие прохожие обходили демонстрантов стороной. Перед толпой взад-вперёд курсировали милицейские, человек десять, а за ними я заметил трех разведчиков, державших автоматы стволами вниз. Судя по их лицам, они давно были не прочь разогнать все это столпотворение, желательно – парой-тройкой автоматных очередей. Один из троих обернулся ко мне и махнул приветственно рукой, я помахал в ответ, хотя разведчик был мне не знаком.

Толпа гудела, транспарант колыхался на ветру. Я так засмотрелся на это зрелище, что даже не заметил, как ко мне подбежала молоденькая темноволосая девчушка. А еще разведчик называется!

Девушка держала в руках микрофон в серебряной оплётке, соединённый с ленточным магнитофоном, у неё за спиной маячил толстый мужик с пузатенькой видеокамерой. Неужели те самые журналисты, которые Лику снимали?

– Скажите, как вы относитесь к дискриминации ряда граждан Зелёного Города, – быстро проговорила девчушка, ткнув микрофон мне в лицо.

Нет, насчёт «девчушки» я погорячился. Бабе уже за тридцать, это у неё просто стиль такой, молодёжный.

– Не считаете ли вы, – не дождавшись ответа, затараторила журналистка, – что Зелёный Город проводит политику сегрегации, смахивающую на фашизм?

Тут она скосила глаза, увидела «Силуэт-М» у меня на руке и поняла, что ошиблась с тем, кому задавала вопросы.

– Прочь с дороги, – злым шёпотом сказал я и пристально посмотрел журналистке прямо в ее накрашенные глазки.

– Митя, пошли отсюда, – пискнула она и скрылась из моего поля зрения.

А я спокойно отправился в Спортзал.

Охраны перед входом не было никакой, может, это упущение. В дверях стоял молодой парень лет четырнадцати в пятнистой зелёной форме – караульный. Я тоже так дежурил лет в тринадцать. Меня он пропустил без вопросов и досмотра. Ё-моё, тоже безалаберность, но никаких происшествий до сих пор не случалось. Считалось, что Спортзал хранит от беды его слава и боевое братство. Любой, кто захочет пронести бомбу, к примеру, или предать Разведку, обречён. Но мне кажется, что квадратное трёхэтажное здание защищает кое-что помощнее юнца-новобранца и боевого братства. Впрочем, не моего уровня информация.

Из Спортзала доносились выстрелы: в подвале находился тир. Работали два человека, один с ПМ, другой, похоже, с «береттой». Я поднялся на второй этаж.

Каждый этаж занимают несколько штатных разведбатальонов, а тир общий. Зал моего батальона (седьмого) на втором этаже.

В раздевалке я переоделся и оставил пистолет. Идя в зал, глянул в зеркало. Лицо славянского типа, губы тонкие, нос прямой, а вот глаза карие, почти чёрные, и волосы чёрные, короткие. До сих пор не могу понять, отчего это. То ли оттого, что я по матери на четверть еврей, то ли потому, что по отцу на одну восьмую татарин.

В зале было всего три человека: Виталик Осипов, человек с идеальной фигурой, Дима Коломийцев, разведчик с почти квадратными бицепсами, по прозвищу Каланча, а ещё (вот это номер) охранник-здоровяк из «Спирали».

– А, Витёк, здорово, – сказал улыбчивый Виталий и, перестав разминаться, подошёл ко мне поздороваться. За ним подтянулся Дима.

– Что, закис? – спросил Виталик. – Решил кровь разогнать?

– Не без этого, я смотрю, у вас пополнение.

– Ага, – ответил Дима. – Это Егор, он недавно с Внешней Земли к нам попал. Сначала в охранники подался, но потом его в разведбат забрали. Он был инструктором рукопашного боя во внутренних органах. Хороший кадр. Знакомьтесь.

– Да мы уже с Виктором косвенно знакомы, – пробасил Егор и протянул руку.

«Да уж, имя ему подходит», – подумал я и пожал руку.

Вообще-то разведка состоит почти целиком из коренных, а вот основная хм… масса войск – это наёмники, сборная солянка из всех изъявивших желание воевать. На первых порах квалифицированных рабочих в Зелёном Городе было мало, и их старались беречь, а вот в армию набирали всякую шваль, не нужную обществу. Порой записывали даже людей из других Колоний. Так что сейчас в наших войсках даже англо– и испаноговорящие попадаются.

– Ну познакомились и замечательно, – сказал Виталик, чуть ли не приплясывая вокруг нас, – давай, Витя, разминайся быстрее и побежали.

Я кивнул. Начал с дыхательной гимнастки, потом быстро прогнал разминочный комплекс и встал в строй третьим, между Димкой и Егором. И мы побежали: выносливость в разведке – это главное.

Бежали мы долго, что поделаешь, лично я уже в девять лет пробегал пять километров, не сбивая дыхания, а рабочий пульс начинается за сто двадцать ударов в минуту, тогда организм начинает активно сжигать всё лишнее и можно начать интенсивную тренировку, что называется, на пределе. Егор всё-таки не выдерживал темп, но всё равно держался очень неплохо. На двадцатой минуте Виталя стал выкрикивать команды, и мы начали отрабатывать разные упражнения на физику, затем цепочки шагов, комбинации ударов. Всё на бегу, в рваном ритме.

Концовка была привычной – три ускорения с предельной скоростью по залу. На ускорении Егор и выпал, но ничего, с его массой и габаритами он еще долго продержался. Это какая силища должна быть? А вообще, с коренными бегать наперегонки бесполезно.

После пробежки – обычный цикл упражнений, на растяжку, силовые и прочее. Потом работа на тренажёрах: набивка рук и ног, оттачивание приёмов и прочее. Если честно, я люблю заниматься, когда в зале мало народа. А ведь иногда даже в зал мастеров набивается полно народу из младшей группы. Демографический прирост, ё-моё.

Вообще, почти сразу появилась идея создать на базе Спортзала, когда неясно было, что из него получится, что-то вроде кадетского училища. Идея лежала на поверхности, неполных семей и сирот полно, боевые действия фактически не прекращаются, но как-то не сложилось.

Во-первых, кадетское училище надо организовывать в Городе, а в нём и так всё рядом, так что особого смысла переводить детей на казарменное положение не было. Есть школа и несколько детдомов (последние под патронатом церкви), в которых преподается обязательный курс выживания. Есть офицерское училище, но в него берут только с боевым опытом из наёмников или разведки.

Во-вторых, разведбатальон с самого начала формировался как нечто вроде спортшколы, в которой дисциплина, конечно, была важна, но прививалась она по-другому. Разведчику на фиг не нужно драить полы, выглаживать парадную форму и расставлять кровати в ровную линию по верёвочке. Ответственность за друга, за группу, за задание, забота о своём оружии и снаряжении, умение принимать нестандартные решения, склонность к здоровому риску – вот необходимо. И эти качества развивают в летних лагерях, во время выходов на природу и в самом Спортзале.