Фаворитка. Красавица из будущего при дворе Людовика XIII - Наталья Павлищева

Над простотой глумящуюся ложь,

Ничтожество в роскошном одеянье,

И совершенству ложный приговор,

И девственность, поруганную грубо,

И неуместной почести позор,

И мощь в плену у немощи беззубой,

И прямоту, что глупостью слывет,

И глупость в маске мудреца, пророка,

И вдохновения зажатый рот,

И праведность на службе у порока.

Всё мерзостно, что вижу я вокруг,

Но как тебя покинуть, милый друг![3]

– 66 сонет?

Кто у нас все срывает? Кто появляется исключительно не вовремя? Кого мне уже давно хочется удавить собственными руками?

Конечно, герцогиня д’Эгийон!

Снаружи стук кареты, моя домомучительница вернулась от кардинала.

Герцог поднялся, я тоже. Не было настроения ни биться, ни беседовать с Мари.

И вдруг:

– Вы не хотите побывать на маскараде в Ратуше? Там не будет короля или придворных, зато веселятся буржуа. От души веселятся.

– Хочу…

– Только без… – выразительный кивок в сторону входной двери, где уже слышно герцогиню.

Я готова кричать на весь дворец: «Да!!!», но только киваю.

– Я сообщу вам запиской, где и когда. По-моему, как раз в этот день будет прием во дворце, ваша наставница отправится туда. У вас будет возможность удрать. Вполне по-шекспировски.

Даже если Мари будет дома и мне придется напоить её какой-нибудь гадостью, чтобы спала или сидела на горшке всю ночь, если придется спускаться из окна по связанным простыням и потом влезать по карнизу, ради возможности пробыть вечер где-то с герцогом де Меркером втайне от Мари я готова рисковать. Я даже придумала наряд – цыганки.

Бьянке очень понравилась эта идея, и она взялась раздобыть нужную одежду и всякие мониста.

Через два дня, в которые я не могла сосредоточиться ни на чем, вызвав у Мари почти панику (она решила, что я тоже заболела), Гийом осторожно передал мне записку:

«В среду в восемь вечера вас будет ждать карета на углу Вожирар и Феру. Достаточно надеть костюм. Маска найдется».

Мне хотелось смеяться и плакать одновременно. Смеяться потому, что предстояло увлекательное приключение в компании человека, который мне безумно нравился, да что там, я уже по уши влюбилась в голубоглазого насмешника. А плакать, потому что никакого королевского приема в тот день не намечалось. Это делало увлекательное приключение в компании герцога де Меркера чистейшей воды фантазией. От Мари мне удрать не удастся.

И Меркеру сообщить не смогу…

Теперь мое оживление сменилось упадническим настроением. Я и впрямь улеглась в постель, объявив, что больна. Может, слух дойдет до герцога и он поймет, почему я не смогла прийти?

Во вторник Мари зашла ко мне утром и с беспокойством осведомилась, как долго я еще буду болеть.

– Не знаю…

– Завтра большой прием у кардинала в Пале-Рояль. Вы могли бы там появиться.

Я чуть не заорала, что и без того найду, где быть завтра вечером, но сумела спрятать заблестевшие глаза и промямлить, что едва ли стоит рисковать и заразить саму мадам гриппом.

– Сейчас не болеют гриппом.

– А что это по-вашему? – хлюпнула я носом, делая вид, что он страшно заложен. – Ладно, лежите, толку от вас!..

Она уехала в шесть. Мне стоило большого труда не выскочить из постели в две минуты седьмого. Следовало убедиться, что мадам отсутствует наверняка.

О том, что хозяйка в Пале-Рояль, а там большой праздник, мне сообщил Гийом, которого прислали за шалью.

Пора и мне собираться. Бьянка помогала мне одеваться почти молча.

– Бьянка, ты что?

– Тихо, чтобы никто не услышал. Я вас проведу черным ходом.

Моя служанка оказалась толковей меня самой, я ведь даже не подумала, как выйду.

– Я на карнавал в Ратушу, герцог пригласил.

Я знала, что Бьянка обожает Меркера.

Так и есть, взвизгнула на весь дворец.

– А ты не хочешь со мной?

– Нет, я останусь. Вдруг герцогиня вернется, сделаю вид, что вы совсем разболелись и спите. Ничего никому не говорите, здесь кроме Гийома никому доверять нельзя, все выболтают.

– Поняла.

Бьянка действительно вывела меня черным ходом и проследила, пока я не села в карету. В карете Меркер:

– Мадемуазель? Вот ваша маска. Как вам удалось выбраться?

– У кардинала праздник в Пале-Кардиналь. Но мне все равно долго нельзя, слуги могут заметить.

Он тихонько рассмеялся:

– Мы недолго…

Меркер был в костюме пирата и тоже в маске.

– От меня не отставать, ухватитесь так, чтобы вас не смогли оторвать даже трое сильных мужчин.

– Почему трое?

– Ну, четверо, если вам угодно. Просто там будет толчея, если вы потеряетесь, то придется добираться домой самостоятельно, а это опасно.

В Ратушу мы попали через черный вход, видно, герцог знал все возможные ходы и выходы. Карета осталась довольно далеко, ближе не подъехать.

– Король бывал на праздниках в Ратуше всего дважды, танцевали, как на балах. Скучно было всем, и королю, и горожанам. После этого все сами по себе – Его Величество во дворце паванну вышагивает, а здесь народ пляшет, как придется.

И как место позволит.

Место действительно не позволяло разгуляться.

Но я была этому рада, потому что теснота способствовала тому, что мы то и дело оказывались прижатыми друг к дружке. Восхитительное ощущение, когда тебя прижимают к мужчине, от которого ты без ума.

Мы смеялись, танцевали, обменивались шутками… рука Меркера крепко держала меня за талию, словно бы для того, чтобы я не потерялась в толпе, но мне показалось, что его пальцы прижимали меня несколько крепче, чем нужно для простой заботы. Не-ет… это были объятья!

Я в объятьях умопомрачительного мужчины… Это ощущение не портило даже понимание, что все делать пришлось тайно. Из-за гвалта приходилось практически кричать друг другу в уши. Выглядело это так: сильная рука обхватывала мою талию, прижимала к себе, виска касалась щека, а небольшие усы щекотали ухо… Я отвечала тем же.

Даже не помню, о чем говорили, наверное, обсуждали костюмы и то, как скучно во дворце и весело здесь. Желая запомнить костюмы присутствующих (надо же будет дома потом зарисовать), я крутила головой. Герцогу показалось, что я кого-то ищу.

– Вы с кем-то должны встретиться?