Взрослая колыбельная - Юлия Шолох

— Я… — Лад поискал слова, не нашел, нахмурился и упрямо сказал: — Я правду говорю. Без всякого умысла.

— Ну да, конечно! — воскликнула Белка. — Я так и поняла. Конечно же, ты правду говоришь! Потому что секс — это единственное, в чем ты разбираешься! Спасибо за совет!

Она вскочила и выбежала из кухни.

— Ну ты ляпнул, — изумленно произнес Гурьян, покачивая головой.

— Да что я такого сказал? — закричал Лад. — Я же правду сказал. Катя, ты тоже девушка. Объясни, что я сделал не так?

— Нельзя недотрогам намекать на секс, — снисходительно объяснил Гурьян.

Еще один!

Лад смотрел глазами побитой собаки и, кажется, действительно не понимал. Эх, объясню, не жалко.

— Ладно. Ну ты примерно представляешь, как она относится к любви и к близким отношениям? Насколько серьезно?

— Конечно, я знаю!

— А ты ей только что предложил заняться сексом только для того, чтобы медитация удалась. То есть она сейчас должна выйти на улицу, туда, где много молодых людей, выбрать кого-нибудь и…

Его ноздри раздулись.

— Я ничего такого ей не предлагал, — твердым голосом ответил Лад. — Я просто рассказывал ей про свой опыт и как решил эту проблему сам.

— Тогда нужно думать, стоит ли предлагать подобный опыт другим!

— Тебе тоже предлагать не стоит? — исподтишка посмотрел Гурьян.

— Я… разве речь обо мне? И вообще, кто приходит в гости и начинает на такие вещи намекать?! Может, вам в бордель лучше отправиться?

— Да я ничего такого не сказал! — оскорбился Лад.

— Ой, давайте не будем дальше на эту тему! — попросил Гурьян морщась. — Хоть вы не начинайте, а? Одной ненормальной хватит.

— Она не ненормальная! — одновременно воскликнули я и Лад.

— Да хватит уже! — вдогонку крикнула Леля.

Все ошарашенно замолчали, вокруг воцарилась тишина. Оказывается, мы действительно слишком сильно кричали, а теперь остальные обитатели кухни вытаращились на нас, как в цирке. Купол поставить никто, понятное дело, не успел.

На следующий день про разговор в общаге, где Лад посоветовал Белке успокаивать нервы сексом, знали все студенты до одного. Подали историю, конечно, вовсе не так, как было на самом деле. В пересказываемом варианте Лад выглядел весельчаком и ловким шутником, а Белка — заносчивым синим чулком, которому указали его место.

А я решила, что Гурьян не может быть моим суженым. Мы провели вечер вместе, под конец я даже осмелилась мимоходом прикоснуться к его руке, но сердце мое продолжало биться ровно, и никакого жуткого желания перейти к более близкому знакомству я не испытала.

Значит, у меня остался всего один вариант.

* * *

— А эта новенькая ничего так, — Бакуня сидел за длинным столом на кухне мужского общежития и стучал ногой о деревянную перекладину. — Если бы не подруга ее безумная, я бы с ней поближе познакомился.

Гурьян, сидевший напротив, хмыкнул:

— У тебя не вышло бы.

— С чего нет?

— Она бы на тебя не клюнула.

— На меня нет? — изумился Бакуня.

Он проигрывал, конечно, остальным в силе и смазливости, но звание Первого сына всегда обеспечивало ему бесперебойное женское общество, так что в себе он не сомневался.

— Так она же иномирянка, — сказал Гурьян. — Кажется, мало еще понимает, кто есть кто. С нее станется сказать «нет».

— Хватит о бабах, может? — Лад раздраженно отодвинул миску с недоеденной кашей с мясом и скрестил руки.

— А о ком нам еще говорить? — Волин доедал свою порцию всегда и сейчас ел, хотя был уже сыт.

— Ну, есть еще тема. Что насчет того дела, с Костылем? — спросил у него Бакуня, воодушевляясь буквально на глазах.

— Зачем вы связываетесь с таким отребьем? — скривился Лад. — Вам мало того, что от рождения далось? Нервы пощекотать лишний раз охота?

— Так и есть, — ухмыльнулся Волин. — Тебе не понять, как это, когда всем этим добром рискуешь. Когда лишний шаг — и пропасть. Как сердце вскачь… и кровь кипит. А ты тихий слишком, тебе больше по земле ходить, чем в небо взлетать.

— Ага. За взлетом — падение, и расшибиться легче, чем кажется. Я не хочу рисковать свободой из-за сомнительных заработков Костыля. А из-за вас обо всех нас думают как о дебилах, особенно если попадетесь.

Гурьян расхохотался:

— Да ладно вам! Ничего не выйдет у них! Побалуются, да спасуют. Одно дело языком чесать, другое — поехать, к примеру, и вживую кого-то ограбить. Струсят они, ясное дело.

— Посмотрим! — вскричал Бакуня, покраснев от злости. — Меня еще ни разу никто трусом не обзывал! Никогда я еще от своего слова не отказывался. На попятную не шел. И сейчас! Сказал пойду с ним на дело — и пойду! И про совесть не нужно втирать — Костыль собирается отобрать у вора то, что тот украл. Все честно.

— Ага. А Костыль все это честно заработал! И грабежи на дорогах — совсем не его дело! Он хорошо в уши льет, да только таким глупцам, как ты, попадает! — Лад явно был не в духе. — Что он, что ворюга, его обобравший, — одного поля ягоды.

— Ну все, хватит! Не ваше дело! — Волин доел и отодвинул тарелку. — Захотим — пойдем, передумаем — тоже не вам решать, вы нам не маменька!

Гурьян тихо рассмеялся, игнорируя росток тревоги, поднимающий голову. Не могут они влипнуть, не рискнут пойти — и все тут. Так что и переживать нечего.