Паника-upgrade. Брат Бога - Александр Мазин

Когда Тенгиз пришел в себя, у него возникло ощущение, что он несколько часов поджаривался на солнце. Кожа горела, мысли путались, в горле пересохло. Однако солнцем здесь и не пахло.

Чьи-то руки ласково коснулись его лица. Однако даже это нежное прикосновение было неприятно. Из-за саднящей ножи.

– Пить, – прохрипел он.

Негромкое шуршание, слабое движение воздуха. Тот или та, находившаяся рядом с ним, ушла.

Тенгиз прислушался. Звуков вокруг было довольно: постукивание, шорохи, чьи-то чуть слышные голоса, всплески, похрустывание… Очень много звуков – и ни одного подсказывающего, где он и как здесь очутился. Последнее, что Тенгиз помнил, – это Жилов, взмахом ножа отсекающий верхушку кокосового ореха. Привкус этого ореха до сих пор был у него во рту, хотя доминировал все-таки вкус смешанного с песком кошачьего дерьма. Может быть, ему снова дали по голове? Это было бы несправедливо – получить по голове, уцелев во время предыдущего кошмара. Скверные воспоминания всегда сохраняются лучше хороших. Тенгизу не нужно было напрягаться, чтобы грохот выстрелов и вспышки разрывов ожили в его памяти. И отчаянный бег «не-знаю-куда» через ночной лес… Как же он здесь очутился? Его похитили? Судя по самочувствию – очень возможно. И где тогда Жилов с Таррарафе? Если они на свободе – у Тенгиза есть шанс.

Крик. Он слышал чей-то крик, когда пришел в себя… Или – показалось?

Молодой человек пошарил вокруг и убедился, что лежит на жалкой соломенной подстилке, кое-как прикрывающей каменный пол. Какой-то каземат? Тюрьма?

Тенгиз сел. К его удивлению, тело вполне повиновалось. Хотя кожа по-прежнему горела. Может быть, стоит встать и прогуляться?

Тенгиз не успел осуществить свое намерение. Рядом раздались шаги – цоканье каблучков по каменному полу, – и, когда шаги смолкли совсем рядом с ним, в руке Тенгиза оказался гладкий цилиндр толщиной с руку. Он ощупал его поверхность: похоже на бамбуковый ствол. И тут ноздрей его достиг восхитительный свежий запах ключевой воды.

Тенгиз пил долго. Судя по весу, в стволе содержалось не меньше литра жидкости. Тенгиз выпил всё, и ему сразу стало легче. В голове прояснилось.

– Хорошо?

Значит, это женщина! Черт возьми, чудесный голосок!

– Значительно лучше! – поблагодарил молодой человек. – Где я?

Вместо ответа женщина взяла его руку и положила на что-то горячее и упругое. Тенгизу достаточно было слегка сжать пальцы, чтобы убедиться в правильности первого ощущения. Совсем неплохого ощущения. И тут Тенгиз сообразил, что на нем нет никакой одежды. Даже плавок, в которых он выбрался на остров.

Женщина засмеялась, и смех этот заставил Тенгиза задрожать. Чудесный смех! Волнующий! Возбуждающий! Многообещающий! Он был как наркотик! И Тенгиз был чертовски взволнован! От этого восхитительного бархатного смеха все мысли, кроме одной, исчезли из его головы.

– Оставь его!

Еще один женский голос. Такой же очаровательный, но на пол-октавы ниже.

Тенгиз был слегка разочарован, когда ладошка, прижимающая его руку к восхитительной на ощупь груди, исчезла. И грудь – тоже. Хотя женщина по-прежнему была рядом: Тенгиз чувствовал ее тепло.

Другая рука коснулась его кисти. Такая же горячая, но более широкая. Все же не настолько широкая, чтобы не утонуть в ладони Тенгиза, когда он сжал пальцы… и был рывком поставлен на ноги. У этой женщины была сила тяжелоатлета.

Тенгиз тут же отпустил руку и шагнул назад.

– Полегче, милая, – произнес он.

Первая женщина засмеялась. С вызовом.

– Пойдем со мной!

Предплечье Тенгиза сжали сильные пальцы. С такой безошибочной точностью, словно вокруг не царила непроглядная тьма. В голосе говорившей не было ни малейшего сомнения в том, что Тенгиз подчинится.

– Ну нет! – решительно воспротивился Тенгиз. – Твоя подружка мне больше по душе!

Он попытался освободиться от стальной хватки, но не преуспел в этом.

– Меня зовут Мякоть Жемчужницы, – проговорила первая и снова засмеялась.

– Красивое имя, – пробормотал Тенгиз, все еще пытаясь выдернуть руку и испытывая сильное желание врезать как следует наглой незнакомке. Но Тенгиз был слишком деликатен, чтобы ударить женщину. Даже если она ведет себя как мужчина.

Вся гамма чувств проявлялась на лице Тенгиза, и Мякоть Жемчужницы получила большое удовольствие, глядя на свою сестру. Та совершенно растерялась. Ей было приказано обращаться с пленником бережно. Очень бережно!

Гнев Вечерней Луны обратился на Мякоть Жемчужницы. Выпустив руку Тенгиза, она попыталась ударить Древнюю по лицу. Мякоть Жемчужницы легко уклонилась. Она не собиралась драться с более сильной сестрой. А Луне нипочем ее не поймать! К тому же у Луны приказ повелителя: немедленно привести человека к нему.

Старшая Древняя снова посмотрела на упрямое Дитя Дыма. Она могла бы приказать Тенгизу следовать за собой. Но была уверена, что Мякоть Жемчужницы тут же вмешается и разрушит гибкую связь. Вечерняя Луна вздохнула. Этой ночью ей пришлось немало поработать.

Она устала и голодна. Правда, ей обещана награда…

Древняя еще раз вздохнула и пропела два коротких слова…