Земля Ольховского. Тайны чужого мира. Kнига 2 - Константин Колчигин

Почти неслышно вошла Наташа, чуть коснулась моего плеча и устроилась (как всегда) на моей лежанке. Я сунул все бумаги обратно, закрыл сумку и положил ее на полку – до времени, а потом продолжил свое занятие – мне следовало спешить, потому что на сегодня были намечены и другие дела.

– Можно эту юбку сделать немного короче? – спросила моя помощница, следя за моими действиями. – Я ведь достаточно молодая девушка?

– Вы не жалеете свое мужское окружение, Наташа! – заметил я, оценивая возможность просто подвернуть ткань. – У вас слишком соблазнительные ножки – в наших условиях их следует прятать под макси!

Чтобы не развивать далее тему «неожиданных поступков», я быстро подогнул край юбки на десяток сантиметров, прострочил в двух местах и подал девчонке готовое изделие для примерки, а сам, прихватив с собой промасленные перчатки для возни со всякой «техникой», вышел на корму. Оглянувшись по сторонам, я обнаружил, что мы плыли по тому самому месту реки Ледниковой, где она, перед впадением в Восточное море, представляло собой, по сути дела, огромное болото: берега здесь на значительном протяжении фактически были отмелями, заросшими хвощами и папоротниками, с редкими группами невысоких деревьев, растущих прямо в воде. Животный мир в этой местности был в большей степени представлен лишь насекомыми: множество огромных стрекоз, гигантских жуков и бабочек кружилось над водой, и лишь время от времени появлялись мелкие и крупные птицы, хватающие прямо на лету эту многоцветную яркую живность… Володя все еще возился в моторной лодке, тянувшейся за плотом на тросе длиной в несколько метров. Проследив пару минут за его действиями, я взялся за подготовку «Вихря-30», который мы сняли с моторки. Тщательно промыв редуктор и залив в него свежее трансмиссионное масло, я обнаружил, что установленный на двигателе гребной винт отличается от штатного меньшими шагом и диаметром и, по сути дела, является оптимальным (я помнил его характеристики) для данной лодки – позволяет удерживать скорость в интервале от тридцати девяти до сорока трех километров в час с полной нагрузкой и лишь одним водителем (примерно шестая часть грузоподъемности) соответственно. Это значило, что я могу не особенно ограничивать себя в запасах топлива и другом грузе во время задуманных мною поездок по морям этого мира. Потом я промыл топливной смесью карбюратор, бензонасос и свечи зажигания (а также камеры сгорания), после чего все это установил на свои места. С помощью Володи и Сергея, все еще дежурившего здесь, я подтянул лодку кормой к плоту и, укрепив страховочный тросик, установил двигатель на транец, тщательно затянув струбцины подвески. Перебравшись в лодку и послав Володю за канистрами со старым топливом, я подключил к двигателю все элементы дистанционного управления, кабель бортовой электросети и топливный шланг. Принесенные нашим юнгой канистры я сунул в моторный отсек, присоединив одну из них (через отверстие в крышке) к бензошлангу. Заводить двигатель мне пришлось самому – у Володи не хватало сил, чтобы с достаточной скоростью провернуть тридцатисильный двигатель от ручного стартера. Мотор взревел примерно с десятой попытки и сразу, подобно своему собрату на плоту, выпустил целое облако синего дыма – старое топливо отличалось большим количеством масла в сравнении с тем, что использовалось на современных лодочных моторах. Дав двигателю поработать минут пять, я заглушил его и откинул на упор – окончательное испытание я планировал после выхода «Дредноута» в Восточное море. Вернувшись на плот, я тщательно вымыл руки и на пару с нашим юнгой отправился готовить ужин – будущие пироги требовали немало времени.

Пока я ставил тесто, мой заместитель взялся перекручивать на мясорубке сваренный вчера ливер, а Володя подготовил четыре сковороды и топливо в виде заготовок для «деревянных примусов». Тесто наших в условиях подходило за полчаса (на сухих быстродействующих дрожжах), и я, добавив в фарш из ливера соли, приправ и сливочного масла (для улучшения вкуса), скоро принялся за лепку пирожков. В кубрик через наш склад вошла Наташа в новой кремового цвета юбке и белой рубашке.

– У нас прямо салон мод! – заявил Огнев, скручивая со стола мясорубку. – Модель только вот уж больно хороша – затмевает собой самую лучшую одежду!

– А вам нравится? – тихо спросила моя помощница, сразу начав раскладывать начинку по заготовкам – лепешкам для пирожков.

– Конечно, – также тихо ответил я и даже вздохнул. – Когда будете сидеть рядом со мной за ужином – я положу вам на колени свое полотенце…

– Вы шутите или говорите серьезно, Николай Александрович? – с беспокойством глянула на меня девчонка.

– И то и другое вместе! – отозвался я, откладывая покрытую полиэтиленовой пленкой доску с сырыми пирожками – для второго «подъема» теста. – Длительно сдерживаемые чувства зачастую приобретают уродливые формы – отсюда и берутся маньяки…

– А вы умеете нагнать страху на девушку! – покачала головой Наташа, следя за тем, как я готовлю новую партию лепешек. – Я в первую секунду чуть было не поверила!

С носа плота через открытую дверь меня окликнул доктор, который расположился здесь на скамеечке – внял моему совету и не держал больше ноги в воде. Подойдя к нашему удачливому рыболову, я обнаружил, что дела у него и в этом болоте идут отлично – пятнадцатилитровое ведро было почти до краев наполнено крупной рыбой. Козырев показал мне только что пойманную здоровенную рыбину – широкую и плоскую, с грубой чешуей – броней и длинными шипами на спине.

– Как вы думаете, Николай Александрович, она съедобная? – с сомнением в голосе спросил он. – Или уж выбросить от греха подальше?

– Наши предшественники, если верить их описаниям, употребляли без последствий такое в пищу, – проговорил я, с интересом разглядывая необычную рыбу. – Дальше, я думаю, мы все чаще будем встречать совершенно непривычных для нас животных. Так что привыкай, Олег Сергеевич, к странным уловам!

Глянув на все тот же окружающий нас болотистый пейзаж, я подумал, что только постоянное движение плота уберегает нас от нашествия местных комаров, столь досаждавших участникам экспедиции Ольховского. Вернувшись в кубрик, я с помощью Наташи налепил вторую партию пирожков, а Володя уже начал печь на четырех сковородках первую, успев поставить, ко всему, на огонь еще и котел с компотом. Дело шло быстро – каждый участник хорошо знал свои обязанности, и никого не приходилось подгонять. Через час с небольшим мы сели за ужин – даже доктор немедленно оставил свое любимое занятие и тоже пришел на запах свежеиспеченных пирожков – даже звать не пришлось. Дежурные потянули носами, по очереди заглянули в кубрик и немедленно получили по полной тарелке золотистых хрустящих изделий.

– Николай Александрович! – заговорил мой заместитель, утолив первый голод двумя десятками пирожков. – Как вы думаете: из мяса динозавров будет также вкусно?

– Кажется, наши предшественники с удовольствием ели бифштексы из травоядных ящеров! – заметил я. – Пожалуй, и нам они также будут по вкусу. В любом случае придется привыкать – за морем мы едва ли еще встретим млекопитающих животных.

– Я не дождалась полотенца, – чуть шаловливо шепнула мне Наташа, как всегда, сидевшая справа от меня. – Или все не так драматично?