Великая Охота - Роберт Джордан

Перрин опасливо посматривал на селян, смущенно поддергивая чересчур короткий плащ, вышитый на груди и даже с незалатанными прорехами, но ни один из местных жителей не взглянул на него дважды, невзирая на куда как странное сочетание предметов одежды и топор у бедра. Хурин был облачен в куртку с синими спиралями по груди, поверх которой был надет его собственный плащ; Мэта вырядили в мешковатые шаровары, заправленные в сапоги и гармошкой собравшиеся у голенищ. Ничего более подходящего не удалось отыскать тогда в заброшенной деревне. Перрин задумался, не окажется ли вскоре покинутой и эта. Половина каменных домов уже опустела, и перед гостиницей, дальше по немощеной улице, стояли три запряженные волами телеги, неимоверно нагруженные. Громадные курганы скарба скрывались под стянутой веревками парусиной, к повозкам жались домочадцы.

Перрин смотрел на них, сбившихся в кучки и прощающихся с теми, кто оставался, по крайней мере на время, и решил, что нельзя сказать, будто интерес к чужакам со стороны жителей деревни отсутствует; они тщательно избегали смотреть на Перрина и его товарищей. Эти люди научились не выказывать любопытства к чужакам, даже если те явно не были Шончан. В эти дни на Мысе Томан чужаки могут быть опасными. В других деревнях им довелось столкнуться с тем же самым умышленным безразличием. В пределах нескольких лиг от побережья здесь было еще больше городков, каждый из которых считал себя независимым. Во всяком случае так они заявляли до прихода Шончан.

— Говорю, пора на лошадей — и ходу, — сказал Мэт, — пока они не решили порасспрашивать нас. Когда-нибудь должно же такое случиться в первый раз.

Хурин глядел на большой круг почерневшей земли, изуродовавший бурую траву деревенской площади. Вид у кострища был давнишний, но никто пальцем о палец не ударил, чтобы вычистить это пятно.

— Около шести-восьми месяцев, — пробормотал он, — а до сих пор воняет. Целиком Совет Деревни с семьями. Зачем им нужно такое делать?

— Кто знает, зачем они это делают? — пробормотал Мэт. — Судя по всему, чтоб людей убивать, Шончан причин не надо. Во всяком случае таких, что я мог бы придумать.

Перрин на обугленное пятно старался не смотреть.

— Хурин, ты уверен насчет Фейна? Хурин? — Трудно было заставить нюхача обратить внимание на что-нибудь иное, с тех пор как они въехали в деревню. — Хурин!

— А, что? Ох, Фейн. Да. — Ноздри Хурина раздулись, и он тотчас же сморщил нос. — Ошибки нет, пусть даже след и стар. По сравнению с ним Мурддраал благоухает как роза. Точно, он прошел тут, но, по-моему, он был один. Во всяком случае без троллоков, и если с ним шли Приспешники Темного, они немного отстали.

У гостиницы возник какой-то переполох, люди кричали и указывали куда-то. Не на Перрина и двух его товарищей, а на что-то, чего Перрин не видел, в невысоких холмах к востоку от деревни.

— Теперь-то мы к лошадям? — поинтересовался Мэт. — Нарвемся еще на Шончан.

Перрин кивнул, и они побежали туда, где за брошенным домом привязали своих лошадей. Когда Мэт и Хурин исчезли за углом дома, Перрин обернулся на гостиницу и замер в изумлении. В городок длинной колонной втягивались Чада Света.

Он устремился за друзьями:

— Белоплащники!

Они помедлили лишь мгновение, недоверчиво глядя на Перрина, потом попрыгали в седла. Стараясь скакать так, чтобы между ними и главной улицей деревни были дома, три всадника галопом вылетели из деревни, держа на запад и поглядывая через плечо, нет ли погони. Ингтар наказал разведчикам избегать всего, что могло бы замедлить движение отряда, а Белоплащники наверняка быстро их не отпустят, начав задавать вопросы, даже если и получат удовлетворяющие их ответы. Перрин оглядывался даже с большей тревогой, чем его товарищи: у него имелись свои резоны не желать встреч с Белоплащниками. Топор в моих руках. Свет, чего бы я не отдал, лишь бы изменить это!

Скоро деревню скрыли холмы с редкими лесками, и Перрину начало казаться, что, быть может, их вообще никто не преследует. Он натянул поводья и, подняв руку, попросил спутников остановиться. Когда они подчинились, вопросительно глядя на него, Перрин прислушался. Слух у него стал острее прежнего, но стука копыт он не слышал.

Неохотно он мысленно потянулся, выискивая волков. Почти сразу обнаружил их, небольшую стаю, расположившуюся на дневку в холмах выше той деревни, которую только что покинули Перрин и его друзья. Несколько мгновений удивления, столь сильного, что Перрин почти решил — оно его собственное. Да, до этих волков доходили слухи, но по-настоящему они не верили, что есть двуногие, которые могут говорить с их племенем. Он взмок от пота за те мгновения, что представлялся волкам, — вопреки своему нежеланию он передал образ Юного Быка и прибавил свой запах, согласно обычаю, принятому у волков. Первые встречи и знакомства волки обставляли немалыми формальностями, но в конце концов свою просьбу Перрин передать сумел. Вообще-то волков не интересовали двуногие, не способные говорить с ними, но все-таки они незаметно скользнули вниз взглянуть на деревню, не обнаруженные слабыми глазами двуногих.

Очень скоро Перрину в ответ пришли образы — то, что увидели волки. Люди в белых плащах окружают дома, скачут между домов, скачут вокруг деревни, но деревню никто не покидал. Тем более в западном направлении. Волки сказали, что на запад движутся — как они вынюхали — только сам Юный Бык и двое других двуногих с тремя высокими твердоногими.

С чувством благодарности и облегчения Перрин разорвал контакт. И заметил, что Мэт с Хурином во все глаза смотрят на него.

— Они за нами не скачут, — сказал он.

— С чего ты так уверен? — спросил у него Мэт.

— Да вот уверен! — огрызнулся Перрин, потом потише и помягче: — Просто уверен.

Мэт открыл рот, закрыл, потом произнес:

— Ладно, если они за нами не гонятся, то, по-моему, надо вернуться к Ингтару и пойти по Фейнову следу. До кинжала ближе не будет, если просто стоять тут.

— В такой близи от деревни мы следа взять потом не сможем, — сказа Хурин. — Без риска наскочить на Белоплащников. По-моему, вряд ли такой сюрприз понравится Лорду Ингтару, да и Верин Седай тоже.