Великая Охота - Роберт Джордан

Хурин открыл невидящие глаза.

— Лорд Ранд? — слабым голосом прошептал он. — …Стук в дверь… подумал, еще приг… — Глаза у него закатились. Ранд ощутил под ладонью, как бьется сердце, и у него гора свалилась с плеч. Он облегченно вздохнул.

— Ранд… — закашлялся Лойал. Стоя на коленях возле своей кровати, он отвернул покрывала и показал на опустевшие голые доски под ними. Ларец исчез.

За пологом дыма заскрипел потолок, на пол попадали горящие щепки.

Ранд сказал:

— Забирай свои книги. Я возьму Хурина. Поторопись.

Он стал взваливать обмякшего нюхача себе на плечи, но Лойал отобрал у него Хурина.

— Что делать, Ранд, пусть книги сгорят. Ты не унесешь его ползком, а коли встанешь, то ни за что до лестницы не дойдешь.

Огир взгромоздил Хурина себе на широкую спину, свесившиеся руки и ноги нюхача болтались по бокам Лойала. Потолок громко затрещал.

— Нужно торопиться, Ранд!

— Иди, Лойал. Иди, я за тобой.

Огир со своей ношей пополз в коридор, и Ранд двинулся было за ним. Затем остановился, оглянувшись на дверь в свою комнату. В ней оставалось знамя. Знамя Дракона. Пусть горит, подумал Ранд, и тут же ответная мысль — он словно бы услышал, как говорит Морейн. От него может зависеть твоя жизнь. Она по-прежнему старается использовать меня. От него может зависеть твоя жизнь. Айз Седай никогда не лгут.

Застонав, он перекатился по полу и пинком распахнул дверь в свою комнату.

Вторая комната являла собой сплошное пламя. Кровать полыхала, по полу разбегались красные дорожки. И речи не могло быть о том, чтобы проползти на четвереньках. Встав на ноги, Ранд сгорбился, вжал голову в плечи и вбежал в комнату, уворачиваясь от жара, кашляя, задыхаясь. От влажной куртки повалил пар. Боковина платяного шкафа уже горела. Он распахнул дверцу. Внутри лежали переметные сумы, по-прежнему убереженные от огня, один карман распух от знамени Льюса Тэрина Теламона. Рядом с сумками лежал деревянный футляр с флейтой. На миг Ранд заколебался. Я еще могу оставить его, пускай сгорит.

Потолок над ним натужно застонал. Ранд схватил сумки, футляр и кинулся обратно в дверь, приземлившись на колени, когда туда, где он только что стоял, обрушились пылающие балки. Волоча вещи за собой, юноша выполз в коридор. Половицы содрогались от падающих обломков перекрытий.

Добравшись до лестницы, Ранд не увидел тут людей с ведрами. Он чуть не кубарем скатился по ступенькам до следующей площадки, с трудом устоял на ногах и побежал через опустевшее теперь здание на улицу. Зеваки воззрились на него, на вымазанное сажей лицо, на почерневшую куртку, но Ранд проковылял через улицу. Там к стене дома Лойал прислонил Хурина. Женщина из толпы вытирала Хурину лицо тряпицей, но глаза нюхача были по-прежнему закрыты и дышал он с хрипом и натугой.

— Есть где-нибудь поблизости Мудрая? — спросил Ранд. — Ему нужно помочь. — Женщина непонимающе посмотрела на него, и он попытался припомнить, как называли люди женщин, которые в Двуречье были Мудрыми. — Мудрая Женщина? Женщина, которую вы зовете Матушка такая-то? Женщина, которая разбирается в травах и врачевании?

— Я — Предсказательница, если вы именно об этом говорите, — сказала женщина, — но, как мне известно, для него можно сделать одно — устроить поудобнее. Боюсь, что-то у него с головой неладно.

— Ранд! Это и вправду ты!

Ранд обернулся. Это был Мэт, он вел через толпу в поводу свою лошадь, лук заброшен за спину. Мэт, с бледным и осунувшимся лицом, но это был Мэт, и он ухмылялся, пусть и слабо. Позади него обнаружился Перрин, его желтые глаза сияли в отсветах пожара, и на них поглядывали не меньше, чем на огонь. И Ингтар, пеший, в куртке с высоким воротом вместо лат, но все так же над его плечом торчала рукоять меча.

Ранда сотрясла крупная дрожь.

— Слишком поздно, — сказал он друзьям. — Вы пришли слишком поздно.

Он сел наземь и начал смеяться.