Богиня под прикрытием - Людмила Гурламская

Интонация ровная, спокойная, может быть, он и в самом деле хотел как лучше, но эта его фраза вызвала во мне неконтролируемую бурю негатива. И оттого, что я пыталась ее сдержать, становилось только хуже. «Хорошо?!!» — гневно вопил внутренний голос. «Светке, которая всего пять билетов выучила, «хорошо» и мне тоже?» — я прикрыла на миг глаза и внезапно поняла, что прямо сейчас разрыдаюсь от обиды. А рыдать при Матее Эльдаровиче и при однокурсниках я не могла себе позволить. Позволить себе выбежать из кабинета тоже было не слишком разумно, но именно так я и поступила.

Стремглав миновала небольшой коридор и оказалась в уже знакомом переходе между корпусами посреди кадушек с комнатными растениями. Что-то у меня входит в привычку переваривать эмоции именно здесь. Ноги перестали держать, я буквально рухнула на низкий подоконник и закрыла лицо руками. Старалась ни о чем не думать, но в голове так и вертелось — «хорошо», «хорошо»… Вообще-то «хорошо» не самая плохая оценка, но… Глаза непроизвольно наполнились слезами, к горлу подкатил ком. Почему? Ведь это несправедливо! А еще я вспомнила, что выбежала без сумочки и чуть не застонала от досады. Ибо это значит, что салфетку взять мне негде… сейчас тушь попадет в глаза, веки безобразно опухнут и в таком виде мне придется возвращаться за сумочкой и объясняться с Матеем Эльдаровичем. М-да… хуже не придумаешь. Матей Эльдарович… Зачем он вообще ко мне подошел? Чего ему не сиделось-то? Я бы, возможно, минут через пять взяла себя в руки и успокоилась. Так нет же! Нарисовался! Как он мог вообще? И это после всего… «А чего всего-то?» — ехидно спросил внутренний голос. «Подумаешь, подвез, безделушку подарил… что ты себе напридумывала там?» — да уж, не поспоришь. Злость на аспиранта сменилась злостью к себе и на ситуацию в целом. Ну почему у меня не получается контролировать свои эмоции в подобных ситуациях?

Занятая своими мыслями и переживаниями, я пропустила момент, когда рядом появился кто-то еще. Почувствовала чужое присутствие только тогда, когда этот кто-то взял мои запястья в свои руки и мягко отвел их от моего лица.

— Маруся, ну почему ты так реагируешь? — Матей Эльдарович, кто ж еще. Видеть четко я его не вижу, слезы мешают, но догадываюсь по очертаниям, что он сидит на корточках и держит меня за руки. В глаза смотрит еще, но это уже второстепенно. — Так нельзя! — добавил он.

Я прерывисто вздохнула. Нельзя, согласна. Но не получается.

— Я знаю этот предмет больше, чем на «хорошо», — все-таки сказала. Из-за срывающегося голоса прозвучало жалко и неубедительно. — И уж точно лучше, чем Света! — а это вообще как-то вышло несерьезно, но промолчать я не могла.

— Маруся, уровень знаний Светланы не имеет к тебе никакого отношения, — заметил аспирант с легким укором.

— А-га, — не стала возражать я, но интонация вышла как раз-таки отрицающая.

— Тебе так важна эта оценка? Почему? — спросил он и, кажется, слегка нахмурился.

— Лучших возьмут в проект, — немного поколебавшись, сказала я и добавила, совсем некрасиво шмыгнув носом: — Со средним баллом ниже пяти туда попасть нет шансов.

— Маруся, Маруся… — он просто повторил мое имя, а у меня вдруг сильнее защипало в глазах и губы мимо воли скривились. — Маруся, не плачь, пожалуйста. Ну хочешь, я поставлю тебе эту пятерку? Только не плачь…

— К-как? — неуверенно спросила я, поскольку точно знала, что экзаменационные листы прикладывались к ведомости.

— Ну как…

— Не надо! — обиженно выдохнула я. Еще поддельных оценок мне не хватало! Да я сама себя уважать перестану. Уж лучше пусть будет «хорошо»!

— Почему ты не моргаешь? — внезапно спросил Матей Эльдарович. Я даже растерялась.

— Тушь потечет… у меня аллергия, — с неохотой призналась я и шумно вдохнула.

— Зачем красишься тогда? — раздраженно прошипел он и, вытащив откуда-то из внутреннего кармана пиджака платок, принялся вытирать следы моей истерики. — Не дергайся! — это уже в ответ на мою попытку уклониться.

Я обреченно вздохнула. Какой кошмар! Я представляю, как это смотрится со стороны. Еще увидит кто-нибудь, разговоров будут на весь следующий семестр… Матей Эльдарович тем временем закончил и зачем-то приложил свои ладони к моим пылающим щекам.

— Шшш… — это видимо затем, чтобы я не пыталась их убрать. Вообще-то я так и хотела поступить, но его руки оказались слегка прохладными и это было очень в тему. Отрезвляло и успокаивало. Изображение аспиранта даже перестало расплываться. — Сейчас все пройдет, ты успокоишься, — тихо приговаривал он, а я ощущала, как прохлада от его пальцев проникает сквозь кожу, спадает отек и становится легче дышать. — Посидишь немного, придешь в себя, а потом пойдешь и дорешаешь последнюю задачу. Да, Маруся?

Я едва заметно кивнула. Просто как бы сложно кивать, когда твое лицо несколько зафиксировано чужими руками.

— Тебе лучше? — спросил через какое-то время, когда я окончательно перестала шмыгать носом. — Пойдем?

— Пойдем… те, — с заминкой согласилась я. До меня только сейчас дошло, что мы как-то внезапно перешли на «ты». То есть он называл меня на «ты». И это ставило меня несколько в неудобное положение, поскольку не было официального взаимного соглашения по этому вопросу. И теперь я не знала, как мне дальше к нему обращаться…

— Пойдем, — повторил он и, как будто прочитав мои мысли, сказал: — Прости, я не спросил… надеюсь, ты не против, если мы перейдем на «ты»? Естественно, вне рамок учебного процесса, — с этими словами он поднялся и подал мне руку.

— Не против, — несмело улыбнулась я. — Матей.

— Вот и хорошо, — аспирант выдохнул с явным облегчением.

Вместе мы дошли до дверей кабинета.

— Ты заходи, я минут через пять, — сказал он.

Я кивнула и вошла в кабинет. Молча прошла на свое место и погрузилась в осмысление условия третьей задачи. Сознание было ясным и чистым, паника уже не мешала сосредоточиться, так что в этот раз проблем с решением не возникло. К моменту появления аспиранта я уже почти закончила. Как раз кстати передо мной пошел отвечать один из моих одногруппников, я спокойно дописала, искренне поблагодарила Бога науки за благополучное разрешение ситуации и, дождавшись, пока место у преподавательского стола освободится, пошла отвечать. Свое «отлично» я получила заслуженно!