Спасение рая - Юрий Иванович

Вскоре, проводив товарищей до тракта, вернулись Сильва с Петром и застали Василия аккуратно массажирующим свое плечо.

– Болит? – сразу обеспокоилась женщина.

– Нисколько. Просто стараюсь немножко подвижность усилить. А то эта красавица слишком раскомандовалась.

– Давай помогу. – Сильва быстро сбросила с себя верхнюю одежду и встала у него за спиной.

Тогда как Петр со смешками стал паясничать:

– Все! Кончилась твоя власть, Васек! Хватит уже измываться над бедным народом. Да здравствует власть… ну этих, как же их… О! Прекрасных целительниц Маурьи.

– Ну-ну! – кривился угрожающе Василий. – Посмотрим, как запоешь, когда Дана возьмет тебя в ежовые рукавицы.

– Чего меня брать? – пошла философия вперемежку с балагурством. – Я и так самый образцовый муж во всех мирах. К тому же современные люди сейчас отрицают традиционные формы брака. Устарели! Зачем ежедневно мелькать друг у друга перед глазами и раздражать вредными привычками? Зачем надоедать своими однообразными рассуждениями и устаревшими шутками? Ведь любой человек в конечном итоге любит только тогда сильно, когда скучает. Когда объект его любви не становится ежедневным бытовым украшением. Можно ведь просто встречаться друг у друга иногда, а то и на нейтральной территории устраивать пылкие и страстные свидания. Организовывать романтические вечера и путешествия. Тем более что наши баронства расположатся рядом. Таким образом, люди не надоедают друг другу, меньше скандалят и сильнее любят. И дети лучше развиваются, изучая сразу два дома и две цивилизации внутреннего быта.

Рассмотрев, как Василий недоуменно, а скорее, задумчиво морщит лоб, Сильва слегка подергала его за волосы на затылке.

– Чего дурачка заслушался? – А потом зло посмотрела на приверженца новых брачных отношений: – Это ты без Даны такой смелый и отчаянный.

– Да я и с ней – орел!

– А вот не захочешь у нее под крылышком быть, то вокруг нее в баронстве от графов да князей не протолкнуться будет. Империя Рилли ой как велика. Приедешь на очередное свидание – ан нет никого! Увезли красотку! Или выйдет тебе навстречу законный муж да как вмажет!.. Никакая снайперская выучка тебе не поможет.

Хоть парень и продолжал натянуто улыбаться, но чувствовалось, что такой вариант ему не по нраву. Потому и проворчал с некоторым раздражением:

– Ладно, без советчиков разберемся, как нам жить. Тут другие переживания в голову лезут: смогут ли они часовые мины в правильных местах заложить? Все-таки на Воротах надзор и досмотр невероятно строгий.

– Справятся, чай, не дети, – стал сердиться Василий. – Да и поздно уже обсуждениями заниматься, оба ложитесь спать немедленно. Вставать до рассвета придется, а потом тридцать километров пешком топать.

– А ты? – прекратила массаж Сильва.

– Высплюсь еще. А пока вам в дорогу кое-что приготовлю. И без разговоров мне!

– О как раскомандовался! – хохотнул Петруха, вставая и отправляясь в дальние помещения пещеры. – Стоило только госпоже Маурьи нас покинуть, как старые замашки проявляться начали.

– Иди, иди! – беззлобно рыкнул ему вслед старший группы. – Это для тебя она госпожа, а для меня… – Но так и не довел свою мысль до конца, переключившись на другую: – Ну и куда опять этот Торговец запропастился?

Тем временем Дана с Куртом довольно интенсивно продвигались по тракту Магириков. Экономя силы животных, пара диверсантов тем не менее уже часа через три оказалась в городке за Воротами, слегка задержавшись лишь при получении сданного ранее на хранение багажа. На выходе из массива Бавванди путников не проверяли, так что вынести парочку устройств для дыма и взрыва труда не составило. Оружие брать не стали, справедливо посчитав, что на рынке им сражаться не придется. Ограничились на всякий случай лишь жесткими, сложенными в круг и подвешенными на пояс кнутами. В умелых руках такое средство защиты и даже нападения очень подходило в местных условиях.

Рынок начинал работать обычно за пару часов до рассвета, но в данную ночь его открытие несколько задержалось. И вовсе не из-за отсутствия покупателей: наоборот, магириков толпилось между торговыми рядами чуть ли не больше, чем обычно. Невообразимое оживление, скорее, даже переполох среди обывателей вызвали последние события в предгорьях и нахлынувший вслед за этим ворох шокирующих новостей, одна невероятнее другой. А подкрадываться к спорщикам и подслушивать их нужды не было. Ранние покупатели, раскладывающиеся с товаром продавцы и даже виднеющиеся кое-где стражники дискутировали так оживленно и громко, что над всем рынком стоял многоголосый рев, как на футбольном стадионе во время международного матча.

Только и спорили о пропаже сразу двух жреческих караванов с ларцами Кюндю, проклинали командующего воинскими гарнизонами вокруг массива Бавванди и изумлялись участию во всех этих страшных делах довольно-таки знаменитого среди народа Эрхайза Тантри, барона Фьерского.

Мнения о караванах разделились сразу на несколько полярных. Одни знатоки выкрикивали, что ларцы забрала к себе магическим способом сама вершина Прозрения. Вторые судачили о том, что это враги Успенской империи прорвались к горному массиву и устроили кощунственную диверсию, покусившись на самое святое, что есть у ашбунов. По их словам, получалось, что все повозки, вместе с содержимым, оказались сожжены. Третьи утверждали, что вообще ничего не произошло, а все разносящиеся сведения не более чем сплетни и досужие вымыслы. Правда, часть последних спорщиков при этом косилась в сторону ближайших блюстителей правопорядка.

Особой экспансивностью отличались упоминания о генерале. Буквально всех ашбунов возмущало, что командующий округом отдал зверское распоряжение казнить поголовно выживших в бою егерей того самого полка, который попытался отбить один из караванов у нападающих. По подслушанным фразам, получалось, что среди приговоренных к казни у жителей городка много знакомых, друзей, а то и родственников. Да и сам полк, как правило, дислоцировался в пригороде, недалеко от Ворот. Так что реакция на предстоящую гибель воинов выплескивалась очень бурная. Ашбуны винили в первую очередь в происходящем зверя генерала и со слезами сетовали на незнание императором всего этого непотребства. Все были уверены, что, узнай добрейший Дасаш Маххуджи истинную правду, он бы отменил казнь, а взамен четвертовал самого генерала.

Об участии бунтующего барона в эпохальном ограблении спорщики разделились на два лагеря. Половина твердила, что старик Эрхайз не мог так явно пойти против империи, а потому попал в заварушку совершенно случайно, проездом. За что и сам пострадал, будучи похищенным или уничтоженным вместе со всем караваном. И приводили в доказательство те утверждения, что и при пропаже второго каравана также исчезло много посторонних путешественников. Но вторая половина, кто с ненавистью, кто с пылкой любовью, выдвигала идею, что барон Тантри как раз и является организатором всех этих кощунственных и отчаянных нападений. Ему же начинали приписывать создание партизанских отрядов, которые впервые за многие века сорвали готовящееся осеннее наступление на восток по направлению южного перешейка. Вот тут уже и появились различия в громкости восклицаний. Часть решительно возглашала, что барона Фьерского надо немедленно казнить вместе со всеми его выродками, тогда как некоторые ашбуны тихим, но решительным голосом поддерживали идею прекращения бессмысленных войн, в каждой из которых ежегодно гибло в двадцать раз большее количество солдат, чем уничтожили во время диверсий то ли неизвестные враги, то ли местные партизаны.