Хроники Вергилии. Изгой - Виктор Ятаганов

Через несколько оборотов этой пытки ничегонеделанием я наконец нашел себе стоящее занятие, а именно: завалился на кровать и принялся плевать в потолок (фигурально выражаясь). Когда на Лагарик безликим покрывалом опустилась ночь, дверь тихонько скрипнула, и в комнату вошел Эль. Я сел на кровати и вопросительно уставился на него.

Эль нахмурил брови и, закусив губу, принялся нервно мерить шагами комнату. Вообще-то такое поведение было несвойственно моему всегда невозмутимому и спокойному побратиму. Чтобы привести его в ТАКОЕ расстройство, должно было произойти что-то действительно неожиданное. Или плохое. Или и то, и другое вместе, а в нашем положении любое осложнение могло стать фатальным.

Наконец я не выдержал и окликнул его:

– Эль, что случилось?

Эльф быстро подошел к кровати и плюхнулся рядом со мной.

– У нас проблемы, брат…

– Это я и так знаю! – раздраженно закатил глаза я, но Эль только покачал головой, не отрывая взгляда от невидимой точки на полу.

– Я кое-что узнал.

– Что именно?

Эль ненадолго замолчал и еще сильнее нахмурился.

– Я не могу тебе этого рассказать, – наконец с сожалением проговорил он.

– Что? – только и сумел вымолвить я.

Просто великолепно! Мало того что я сую голову в пасть голодному вурлаку, так еще и вынужден делать это с завязанными глазами!

– Ты не должен идти к Ориксу, – после тягостного молчания тихо сказал эльф.

– Почему?

– Прости, брат, но я не могу тебе этого рассказать. Прошу, просто поверь мне. Мы столько лет работаем вместе, и я никогда тебя ни о чем не просил. А сейчас прошу: ты не должен идти сегодня со мной, я попробую убить Орикса сам. – Эль перевел на меня взгляд, и, хоть обычно мне было трудно понять, что выражало холодное пламя эльфийских глаз, я мог бы поклясться Всемогущим, что увидел в его взгляде мольбу. – Беги! Беги из Лагарика как можно скорей!

Я сжал кулаки и заскрежетал зубами. Он что, издевается?! Неужели это оксово дитя леса всерьез решило, что я его брошу?!

– Эль… – Я говорил медленно, тщательно подбирая каждое слово. – Помнишь, что ты сказал мне, перед тем как мы вляпались в ловушку Орикса? Ты не хотел браться за это дело, а я настоял, сказав, что, если ты не хочешь, можешь со мной не идти. Но ты все равно пошел. Так вот и сейчас: что бы ты там ни узнал, я все равно не позволю тебе отправиться к Ориксу одному. Тем более если это действительно так опасно, как ты говоришь.

– Эрик, я…

Но я поднял руку, обрывая побратима и всем своим видом давая ему понять, что не намерен выслушивать никаких возражений.

– Ты можешь мне не рассказывать того, что узнал, но я все равно пойду с тобой. И точка. Все, больше никаких возражений.

– Эрик… – Эль покачал головой – Прости, что я не рассказываю тебе всего, но я правда не могу… Понимаешь…

Эльф замолчал, вновь уставившись в пол. Я видел, как два противоречивых чувства борются в душе моего побратима: с одной стороны, он хотел поделиться со мной тем, что так его тяготило, с дрогой стороны, Эля что-то останавливало. Но что именно, я не знал.

– То, что ты узнал, касается Орикса?

Сначала Эль кивнул, но почти тут же отрицательно помотал головой.

– И да, и нет. Просто… мы не должны были вмешиваться…

– Во что?

– Мы не должны были позволить им убить Альвильона.

– Почему? – Мне приходилось вытягивать из побратима слова буквально клещами.

– Убийство Орикса – это лишь еще одно звено в этой цепи, – немного помолчав, непонятно ответил Эль.

– М-да? И кто же ее кузнец? – вопросительно вскинул брови я.

Лицо Эля снова исказила мучительная гримаса, и он опять кинул на меня умоляющий взгляд.

– Я не могу тебе рассказать…

– Но ты-то это знаешь? Ты теперь знаешь, кто нас подставил? Это был не Орикс?

Эль кивнул, а я вскочил на ноги и, вцепившись в волосы руками, принялся метаться по комнате.

– Поразительно! Ты знаешь, кто это оксово отродье, втянувшее нас в какую-то непонятную игру, едва не закончившуюся для нас петлей, и молчишь! Да я поклялся отомстить этим гадам, Эль! Пожалуйста, скажи мне!

Я замер напротив побратима и постарался перехватить его взгляд, но Эль отвел глаза в сторону и тихо прошептал:

– Орикс – такая же фигура на игральной доске, как и мы. Пусть не пешка, но и не ферзь… пока не ферзь. Прости, Эрик, но я правда не могу ничего тебе больше рассказать. Именно потому, что знаю, что ты захочешь отомстить. Мы… – Эль шумно сглотнул, – мы попали в большую беду, но выхода нет. Для меня нет – я должен убить Орикса, понимаешь, ДОЛЖЕН, потому что для меня это дело чести, но тебе гибнуть необязательно!

– Я не оставлю тебя, брат. – Я вздохнул и присел рядом с Элем. – Давай заново. Кто-то поручил приору убить младшего эльфийского князя Альвильона – официального представителя великого князя Элагара в Лагароне. Этот же «кто-то» приказал Ориксу найти двух простофиль, на которых можно было бы повесить это убийство, а потом с помощью нашего признания обвинить в нем архижреца, известного своей нелюбовью к не-людям. И ты знаешь, кто стоит во главе всей этой схемы, но не можешь мне рассказать, потому что я захочу его убить?

– Ну… почти так.

– Хорошо. Как бы там ни было, но план этого загадочного «некто» полностью удался, однако от виселицы нас спас Алориэль. И теперь в качестве ответной услуги мы должны сунуться в берлогу к вурлаку и попытаться убить Орикса?

– Все верно.

– А потом?

– Что – потом?

– Что мы будем делать, после того как убьем Орикса? – Я едва подавил желание вместо «после того как» сказать «если сможем».

– Уедем, – без колебаний ответил мне Эль.

– Куда?

– Куда угодно, лишь бы подальше от Лагарика. События слишком… закрутились.

– Как это «закрутились»?

Эль пожевал губами.

– Я не могу тебе рассказать. Прости.

– Ладно, я понял. А кто тебе все это рассказал? Алориэль?

– Нет.

– А кто? Или этого ты тоже не можешь мне рассказать? – Я почувствовал, что начинаю злиться.

– Извини.

– Эль! – наконец не выдержал я. – А если я пообещаю, что не стану убивать того, кто ответственен за всю эту историю, ты мне расскажешь?

Эль с сомнением покосился на мою пышущую гневом физиономию и слегка дернул плечами. Это что, означает что-то вроде «не знаю»?

– Мгм… я не уверен, что это хорошая идея.

– И все-таки.

– Но ты даешь слово?