Свирель Гангмара - Виктор Ночкин

На следующее утро Свен вышел на работу в кузницу, и жизнь покатилась по привычной колее. Подмастерье изо дня в день раздувал мехи, подсчитывал гвозди и подковы, перегружал уголь… и ждал. Он ни капельки не сомневался, что толстый господин казначей не забудет о Марольде. Не забудет не потому, что вверенная его заботам казна претерпела ущерб… и даже не совсем потому, что, упав с лошади, он поранился. Толстяк не простит урона, нанесенного его чести. Никто не смеет покушаться на господина казначея — таков раз и навсегда установленный порядок вещей и он должен оставаться незыблемым, пусть даже Мир провалится в тартарары. Никто не смеет ограбить казну герцога и уйти безнаказанно. У герцогов, принцев и казначеев имеется нечто, чего нет у простого подмастерья, и за покушение на что вышеупомянутые господа безжалостно карают. За неимением лучшего названия это «нечто» именуют честью, хотя это «нечто» имеет мало общего с честью, о которой говорится в легендах и рыцарских романах.

Город тоже вернулся к обычной жизни. На место покойного Эдвара назначили Бэра, однако нового набора в стражу — взамен погибших солдат — объявлено не было. То ли потому, что городские власти сомневались в наличии добровольцев, то ли потому, что никто не верил в способность стражи защитить Пинед от разбойников. Все, словно сговорившись, старались не вспоминать о разграбленном караване и исправно платили Марольду дань. Свен ни разу не видел, чтобы Мейдер толковал о чем-либо с разбойниками, но был уверен — хозяин платит, как все. Весь город платит и молчит.

Единственным местом, где разговоры о недавней схватке на дороге не прекращались, была трапезная «Счастливого колеса». Приезжие, прослышавшие о происшествии, расспрашивали местных. Горожане отмалчивались, и только кабатчик охотно потчевал любопытствующих гостей байками о Марольде Черном — с каждым вечером его рассказы становились все красочней, кровавей и нелепей. Свен особо не прислушивался.

Время от времени на постоялый двор заходила Лора. Местные кавалеры опасались проявлять интерес к девушке, так как в городе было доподлинно известно — Марольду засаду устраивали именно у нее в доме. Кому охота перебегать дорогу знаменитому разбойнику? Зато заезжие купцы охотно знакомились с общительной красоткой. Свен к Лоре больше не подходил и не пытался заговаривать. Он ждал. И наконец — свершилось!

В город вступил отряд под герцогским знаменем. Солдат было немного, человек тридцать — явно недостаточно для схватки с бандой Марольда. Командир латников, дворянин в надраенных доспехах, сразу же по прибытии отправился в ратушу и потребовал созвать совет. Перепуганным синдикам он, грозно шевеля усами, объявил, что явился сюда, чтобы навести порядок, раз уж они, нерадивые людишки, не в состоянии очистить окрестности Пинеда от злодеев. Сунув под нос старшему из горожан бумагу с несколькими красивыми печатями разных цветов, вояка потребовал жилье и пропитание для своих людей, а также для тех, кого он намерен завербовать, ибо вот эта самая бумага позволяет и предписывает ему в случае нужды заниматься вербовкой и созывать ополчение.

Слухи мгновенно облетели город, и Свен, отпросившись у Мейдера, отправился к ратуше, чтобы разузнать, где записывают в войско. Кроме Свена добровольцами вызвались еще несколько парней — слишком мало. Грозный начальник гонзорских солдат велел писарю внести их имена в список, однако заметил, что людей у него все же недостаточно и потребовал, чтобы синдики объявили сбор городского ополчения. Те принялись спорить, свой отказ они мотивировали тем, что город и так понесет немалые убытки, ибо общине придется содержать войско. Следовательно, горожане должны трудиться, чтобы заработать на прокорм воинов… К счастью, кто-то вспомнил, что неподалеку, в Генете, видели отряд наемных солдат из Ренприста, их капитан ищет службы.

Гонзорский рыцарь, обругав напоследок несговорчивых пинедцев, отправился в Генету переговорить с капитаном наемников.

На следующий день в Пинеде было объявлено: совет временно вводит новый налог, собранные деньги пойдут на содержание наемников. Разумеется, горожане бранились, но все понимали: лучше отделаться деньгами, чем проливать кровь, сражаясь с бандитами Марольда.