Сага о Фитце и шуте. Книга 1. Убийца шута - Робин Хобб

– Я сейчас, сейчас… – сдавленно проговорила я.

– Не спешите, – сказал он, и я вдруг поняла, что это Персивиранс.

Он поднял фонарь повыше, и повозка заполнилась светом и тенями.

– Только найду вещи, которые папа мне купил, – объяснила я, глотая слезы.

Он ничего не сказал. Просто забрался по колесу в повозку и начал аккуратно поднимать покрывала и пледы. Отряхнул их все от снега и свернул, прежде чем положить на сиденье, и постепенно нашлись все наши покупки. Я их собрала и спрятала в свою сумку.

Дверь особняка открылась и закрылась, новые тени заплясали вокруг, сбивая меня с толку. Подошел Ревел с большим фонарем.

– Леди Би? – спросил он в пространство.

– Одну минуточку, пожалуйста, – хрипло ответила я.

Ну почему все меня торопят, когда я так замерзла?!.

Ревел подошел к повозке и уставился на то, как я заканчиваю собирать свои маленькие пакеты. На его лице читалось потрясение, смешанное с неодобрением. Он кивнул Персивирансу, давая понять, что не забудет об услуге, и юный конюх кивнул в ответ. Собрав все свои вещи, я медленно встала и проковыляла на негнущихся ногах к краю повозки.

– Большие пакеты принадлежат леди Шун и писарю Фитцу Виджиланту, – сказала я Ревелу, когда он вскинул брови, глядя на оставшиеся корзины и мешки.

– Понятно, – ответил управляющий с серьезным видом. – Мальчик, я пришлю кого-нибудь за этими вещами. Потом можешь забрать лошадей и повозку в конюшню.

– Да, сэр, – ответил Персивиранс.

К моему удивлению, Ревел взял мою рыночную сумку, снял меня с края повозки и понес в дом. Он был высоким, выше моего отца, и нес меня и вещи так, словно я и покупки ничего не весили. Я устала, сидеть у него на руках прямо мне было трудно. Мой лоб коснулся его щеки, – к моему изумлению, она оказалась гладкой, как моя собственная. И еще от него чудесно пахло – розой, но с пряными нотками.

– Ты так здорово пахнешь! – невольно вырвалось у меня.

Его лицо с резкими чертами утратило озабоченное выражение, и он улыбнулся:

– Вы так добры ко мне, леди Би. Я сам смешиваю свои ароматические масла. Может быть, однажды вы мне поможете с этим занятием?

– Да! – воскликнула я с искренним восторгом.

– Так и сделаем. Ваша мать многому научила меня в отношении ароматов, когда я только прибыл сюда. Будет справедливо передать вам то, что я узнал от нее.

Я сидела у него на руках, дрожа от холода. Он открыл дверь свободной рукой и, не замедлив шага, отнес меня через вестибюль и коридор прямо в мою комнату. Кэрфул только что закончила разжигать огонь в камине, и Ревел поставил меня на пол перед ним.

– Она вся в снегу! Леди Би! Разве вы в повозке были не под пледом?

Я слишком устала, чтобы объяснять.

Ревел заговорил, пока Кэрфул начала снимать с меня мокрую одежду:

– Она вся продрогла. Я велю поварихе Натмег прислать поднос с горячей едой и чаем. Сможешь позаботиться об остальном?

Моя горничная обеспокоенно взглянула на управляющего:

– Леди Шун велела немедленно принести ее покупки. Она хочет, чтобы я помогла…

– Я найду кого-то другого ей в помощь, – твердо заявил Ревел. Зашагал к двери, остановился и сказал: – Леди Би, нам не сообщили, что случилось с вашим отцом и Риддлом, и я весьма обеспокоен тем, что они не вернулись вместе с вами.

Ревел знал, что управляющий не может задавать такие вопросы, но я считала его своим союзником и легко поделилась тем немногим, что мне было известно:

– На рынке со мной заговорил какой-то нищий. Когда он меня обнял, отец испугался и напал на него, тяжело ранил. Потом он понял, что этот нищий на самом деле его старый друг. И они с Риддлом использовали магию Силы, чтобы через стоячие камни на Висельном холме перенести нищего в Олений замок, где его, возможно, спасут.

Слуги обменялись взглядами над моей головой, и я поняла, что мой рассказ, наверное, прозвучал для них как сущее безумие.

– Подумать только! – тихонько воскликнула Кэрфул.

– Что ж… Уверен, ваш отец знает, что делает, как и Риддл. Риддл ведь очень благоразумный человек. – Тон управляющего намекал, что мой отец не всегда бывает благоразумен. Было глупо с этим не согласиться.

Ревел быстро вышел за дверь.

К тому времени, когда Кэрфул помогла мне переодеться в ночную рубашку, я вся тряслась. Это была моя красная ночная рубашка, та, которую сшила мама. Кто-то ее выстирал и принес в мою комнату. Кэрфул взяла одеяло с кровати, согрела его у огня и закутала меня. Придвинула кресло ближе к огню, и я покорно устроилась там. Раздался стук в дверь – поваренок принес поднос с едой. Над тарелками вился пар. Кэрфул поблагодарила мальчика и отослала прочь.

Когда она выставила еду на столик передо мной, я сказала:

– Я про тебя не забыла. Привезла тебе подарки из города.

Глаза Кэрфул сверкнули от любопытства, но она проговорила:

– Завтра успеется, моя леди. Сегодня давайте-ка накормим вас горяченьким, а потом уложим в теплую постель. У вас лицо по-прежнему красно-белое от холода.

Она подняла мою серую с красным шаль, оценивающе взвесила шерсть в руке и отложила сушиться. Вытаскивая вещи из моей сумки, нашла пакетики с безделицами, которые я для нее купила, и тут же забрала, неустанно меня благодаря за то, что я про нее не забыла. Я вспомнила про платки для Ревела. Они ему и в самом деле понравятся? Я подумала о том, как от него пахло, когда он взял меня на руки. Ему бы понравилась одна из маминых свечей… Мое сердце заныло при мысли о расставании даже с одной из них, но я поняла, что сделаю это. Он заслужил. Кэрфул помогла мне забраться в постель, а потом прошлась по комнате, прибираясь и напевая себе под нос.

Думаю, я заснула еще до того, как она вышла из моей спальни. Когда я проснулась – наверное, через много часов, – комнату озарял лишь огонь в камине. Я попыталась осмыслить минувший день. Столько чудесного и ужасного произошло, а потом меня взяли и бросили! Я гадала, почему отец не взял меня с собой и отчего этот нищий так важен. Отец заявил, что это его старый друг. Как такое могло случиться? Мне некому было задать эти вопросы. Дом вокруг меня погрузился в глубокую тишину. Я выскользнула из кровати, подошла к окну и открыла ставни. Небо почернело, шел сильный снегопад. Было уже совсем поздно – или очень рано. А я снова проголодалась, и мне уже не хотелось спать.

Я все еще не согрелась после долгой поездки домой, холод как будто шел от моих собственных костей. Я подошла к гардеробу, чтобы найти какую-нибудь одежду, и обнаружила, что кто-то повесил там новый халат для меня. Я его вытащила и увидела, что он из мягкой красной шерсти, с подкладкой из волчьего меха. А под тем местом, где он висел, стояли мягкие ботиночки из той же ткани, но с кожаными подошвами. Надев их, я согрелась и почувствовала себя более защищенной, чем раньше.