Мастер ужасок - Вальтер Моэрс

Вокруг башни одновременно разорвалось с полдесятка молний. Стало светло как днем, и на стене лаборатории отразилась увеличившаяся в несколько раз тень мастера ужасок. Эхо испуганно прыгнул под табурет, подождав, пока стихнет гром, а затем спросил дрожащим голосом:

– Когда же мы начнем создавать наше произведение искусства, мастер?

Айспин посмотрел на Эхо затуманенным взором, как будто у него возник провал в памяти и он пытается вспомнить имя своего собеседника.

– Гм? – произнес он и посмотрел в большой котел.

– Отвар для привидения уже достаточно нагрелся, – пробормотал он. – Наэлектризованность атмосферы и высокая влажность воздуха тоже не могут негативно сказаться на эксперименте… я бы даже сказал, что условия идеальны. Ну хорошо, начнем, пожалуй! Я начинаю варить привидение. Ты мне поможешь?

– Если только мне не придется это потом есть! – ответил Эхо.

Айспин хрипло засмеялся.

– Не бойся! Мы можем немедленно начинать. Я уже все подготовил.

Айспин подошел к металлическому шкафу и открыл его. А когда он стал в нем рыться, оттуда выполз ледяной туман и почти полностью окутал мастера ужасок. Потом он достал два шарика жира и поднес их к пламени свечи.

– Мертвый газ и туманная медуза, – сказал он. – Больше нам ничего не потребуется. Это будет совсем простое привидение.

Он закрыл шкаф, подошел к котлу и бросил один из шариков в отвар. Когда он расплавился в кипящей жидкости, из котла донесся слабый продолжительный стон, от которого у Эхо заледенела кровь.

– Это был газ с кладбищенских болот под Дуллсградом, – объяснил Айспин. – Не имеет никакого значения, из какого животного он взят, главное, что этот газ мертвый.

Эхо собрался с духом и прыгнул на стол, чтобы ему было удобнее наблюдать за процессом, происходящим в котле.

Айспин бросил второй шарик в отвар. Жир растопился, из него выскользнула крошечная белая змейка, поплавала некоторое время по бурлящей поверхности и вновь погрузилась в жидкость.

– Это был образец небельхаймской туманной медузы. Невероятно, что только может выдержать эта полуорганическая субстанция. Ты можешь варить ее в воде и даже в жидком свинце или соляной кислоте. Ее можно бросить в алхимическую печь и нагревать до самой высокой температуры. А можно на целый год заморозить, замариновать в ртути, поместить в вакуум, колотить по ней кувалдой. Ей ничего не будет. Но смотри внимательно…

Айспин достал из-под мантии флейту, поднес ее к губам и начал играть простую благозвучную мелодию, напоминавшую детскую песню. Из отвара показалась белая туманная змейка, извиваясь, как червь на крючке. Айспин перестал играть.

– Музыка. Музыка сводит ее с ума, – сказал он. – Эта медуза не переносит никакой другой музыки, кроме тромпауновой. При этом она еще должна быть красивой. Ты видишь – она умирает. Она убивает самое себя, растворяясь в воде. Она соединяется с трупным газом. Это вторая ступень.

Эхо с восхищением наблюдал, как туманная змея нырнула в воду и растворилась в ней. Потом он услышал какой-то стук и увидел ляйденских человечков, которые в этот момент из-за чего-то начали дебоширить в своих бутылках и барабанить кулачками по стеклянным стенкам. Айспин, совершенно не обращая внимания на происходящее, сунул руку в карман своей мантии и достал из него какой-то черный порошок, который бросил в котел. Жидкость среагировала самым удивительным образом: сначала позеленела, потом покраснела, далее приобрела пурпурный цвет и наконец опять стала зеленой.

– Сушеные экскременты временных улиток, – сказал Айспин небрежно, как будто он добавил в отвар щепотку перца. – То, что последует дальше, вообще-то не имеет к науке никакого отношения. Требуется всего лишь преодолеть время, необходимое для химических и межпространственных процессов в котле. К тому же будут произнесены традиционные заклинания. Они не оказывают совершенно никакого влияния на процесс, но я ничего не могу с собой поделать – я ужасно люблю этот старый фокус-покус.

Он откашлялся, воздел руки к небу и воскликнул: