Естественная история драконов. Тайна Лабиринта. Мемуары леди Трент - Мари Бреннан

Утрата сия меня встревожила. Казалось, причина – в нашей с Томом оплошности, хотя болезнь Примы началась задолго до нашего приезда в Ахию. Однако это предоставило нам бесценную возможность досконально изучить ее анатомию. Мы рассекли мертвое тело от носа до хвоста, кости отдали на консервацию (здесь ничто не пропадало впустую), а остальное подвергли детальному исследованию. Целый день напролет я только и делала, что зарисовывала сложную сеть кровеносных сосудов, покрывающую внутреннюю поверхность крыльев и, вкупе с таким же обилием вен с изнанки затылочного гребня, помогающую драконам регулировать температуру тела.

Но не прошло и недели со смерти Примы, как мы получили известие, что аритаты изловили еще одного дракона и в данный момент везут добычу в Куррат.

– Еще одна самка, – облегченно вздохнул Том, прочитав письмо. – Сухожилия супракоракоидальных мускулов подрезаны, горло прижжено, но, если верить письму, она уверенно идет на поправку.

Мы обсуждали возможные способы удержать драконов в неволе, не калеча их, но камень преткновения оставался прежним: пусть даже нам удастся изобрести для них подходящие клетки – такие, которых они не смогут ни расплавить, ни сжечь, проблема транспортировки животных к означенным клеткам так и останется открытой.

В рассуждении, что запах другого дракона может вызвать у новоприбывшей стресс, мы решили поместить ее не в ту яму, что осталась от Примы, а в соседнюю, довольно давно пустовавшую, и, затаив дух, принялись ждать.

Новое пополнение прибыло в Дар аль-Таннанин в самом конце небулиса, в сопровождении целой кавалькады кочевников-аритатов. Животное ехало привязанным к большой повозке, запряженной верблюдами на длинных-длинных постромках. За время путешествия верблюды явно не успели привыкнуть к сему грузу: их ноздри тревожно раздувались всякий раз, как ветер нес запах дракона вперед. Как только они подтащили повозку поближе к яме, их выпрягли и увели прочь. Я надеялась, что их как следует угостят: кочевники славятся любовью и заботой, коими окружают своих верблюдов, а всякое животное, вынужденное тянуть повозку со своим природным врагом, заслуживает награды.

Мы с Томом наблюдали за прибытием со стены поместья.

– Бог ты мой! – ахнул Том, разглядев цепи, которыми зверь был привязан к повозке. – Мы просто обязаны разработать систему получше.

– «Системой получше» мог бы стать перенос всей базы целиком в пустыню, – пробормотала я. – И драконам, и их яйцам пошло бы на пользу, если б их не приходилось возить так далеко.

Конечно, тогда нам пришлось бы возить в пустыню все необходимое, а это обошлось бы недешево. Пустыня может прокормить небольшие группы пастухов-кочевников, но не стационарную рабочую базу – по крайней мере, без больших финансовых вложений и множества хлопот.

Том спустился вниз, осмотреть новоприбывшую, а я задержалась, дабы закончить рисунок, а еще, в какой-то мере – ради спокойствия остальных. Неважно, что, изучая драконов, я объехала вокруг света и, мало этого, даже прилюдно ездила на них верхом – никто не желал подпускать кавалерственную даму Изабеллу к опасному зверю, пока тот не посажен в яму. (Как видите, высокое положение в обществе имеет свои недостатки.) Однако имелась у меня и еще одна, скрытая причина: рисование давало повод разглядеть сцену во всех подробностях. А если я порой и делала паузу, наблюдая за сновавшими из стороны в сторону людьми и пытаясь разглядеть ту самую знакомую походку… что ж, нужно же дать руке отдых!

К тому времени, как наши люди приготовились снять новоприбывшую с повозки, я углядела среди кочевников двух потенциальных кандидатов, однако с любыми активными действиями следовало подождать. Впрочем, оно и к лучшему: ведь я даже не знала, что намерена делать, а посему самым разумным было заняться текущими делами.

Том подошел к новенькой со шприцем и ввел ей дозу хлоралгидрата, согласно составленным лордом Тавенором наставлениям. Но, несмотря на успокоительное, процесс оказался весьма и весьма мудреным. Точной дозы мы в то время еще не определили, и посему были вынуждены балансировать на тонкой грани: при слишком малой дозе животное осталось бы слишком подвижным, слишком большая же могла вызвать несовместимые с жизнью судороги. Некоторое время Том пристально наблюдал за животным, и, наконец, подал знак начинать. Наши люди загодя обвязали драконье туловище веревками, теперь же – отомкнули цепи, удерживавшие зверя на повозке, и поволокли новенькую к яме.

Пожалуй, все прошло бы более гладко, содержи мы окрестную землю в лучшем состоянии. Однако почва вокруг была довольно камениста, и на пути им подвернулся большой валун, торчавший из земли. Веревки зацепились за него, и два человека отправились освобождать их.

Возможно, дракониху растревожило их движение, а может, она просто притихла, выжидая удобного случая – этого я сказать не могу. Знаю одно: внезапно она рванулась изо всех сил, изогнула длинное тело, высвободила из петли лапу и ударила ею ближайшего из солдат. Тот рухнул на землю. Второй с громким криком отскочил назад. Веревки ослабли еще сильнее, и в следующий же миг все четыре лапы зверя оказались свободны.

Полной свободы это не означало. Веревки, связывавшие лапы новенькой, были лишь частью ее уз, основная масса коих притягивала крылья к телу, плюс те концы, за которые люди тащили зверя вперед. Однако теперь, встав на четыре лапы, дракониха обрела точку опоры, позволявшую броситься наутек… что она и не замедлила сделать – с немалой, надо заметить, энергией.

Не введи ей Том успокоительное, дело кончилось бы рысканьем у самых стен Куррата весьма разозленного пустынного дракона с подрезанными крыльями и неминуемой пулей в голове животного. Но вместо этого у нас начались состязания в перетягивании каната: с одной стороны – множество отчаянно вопящих людей, с другой – дракониха, мотавшая стянутой веревками мордой в манере, недвусмысленно свидетельствовавшей, что она вмиг поджарила бы тут всех до хруста, если бы только могла.

Вскоре новенькой удалось поднять лапу над натянутой веревкой и наступить на нее. Не ожидавшие рывка люди кубарем покатились по земле. Я бросила планшет для рисования и поспешила к ним – сама не знаю зачем, так как мой невеликий вес вряд ли мог бы заметно повлиять на результат состязания. По счастью, мысль о помощи пришла в голову не одной мне.

Один из кочевников кинулся к вырвавшейся из рук наших людей веревке, поймал ее, прижал к земле, но тут же упустил, наступив на подол своего одеяния. Рвущаяся ткань затрещала едва ли не громче драконьего рыка. Слетевших с его языка слов я перевести не смогла, однако уверенно опознала тон: яростный протест, да к тому же высказанный прекрасно знакомым мне голосом.

Сухайл неуверенно поднялся на ноги. Платок соскользнул с его головы. Оскалив зубы в решительной улыбке, он вновь прыгнул за ускользавшей веревкой. Передняя лапа зверя метнулась к нему. Сухайл отбил удар ногой и тут же отскочил в сторону, уворачиваясь от вскинутой драконьей головы. Однако к тому времени солдаты успели подняться на ноги, и несколько человек поспешили ему на помощь. Передав им веревку, Сухайл подхватил другую, брошенную ему кем-то из кочевников. Эта веревка заканчивалась петлей, и со второй попытки Сухайлу удалось затянуть ее на передней лапе драконихи.