Игрушка Двуликого - Василий Горъ

…Весь следующий танец король ощущал себя осажденной крепостью – вместо того, чтобы демонстрировать свою внешность, графиня Камалия д’Ларвен попыталась доказать Неддару силу ума и широту кругозора, рассуждая о политике. Первые несколько минут утверждения вроде «Вейнар – самое сильное королевство на всем Горготе» или «Стоит вам захватить Белогорье – и все остальные соседи преклонят перед Вейнаром колени» было смешно. Потом глупости начали раздражать. А когда графиня посетовала на то, что «величайший полководец всех времен и народов» непонятно зачем вернул Алату Карс, монарх слегка разозлился. И попытался перевести тему на что-нибудь другое.

Говорить о следующем бале девушка не захотела. И о своих соперницах – тоже: воинственно тряхнула волосами и поинтересовалась, когда он, Неддар, вернет королевству все то, что принадлежит ему по праву.

– По какому такому праву? – удивился король.

– Конечно, по праву сильного, сир!

– Война – это неподъемный гнет для экономики. И тысячи смертей… – попробовал было образумить ее Неддар.

Как бы не так – девушка задрала прелестный носик чуть ли не к потолку и процитировала начало пятого Слова из свитка Игенора Мудрого «О Власти и обо всем, что ждет на пути к ней»:

– Платят – побежденные!

Потом вспомнила о второй половине фразы Латирдана и явно подсмотренным у кого-то жестом прикоснулась к своему животу:

– Я рожу вам столько сыновей, сколько потребуется!

То, что денег стоит даже победоносная война, король объяснять не стал. Точно так же, как ни словом не заикнулся о том, что новорожденный становится воином в лучшем случае через шестнадцать-восемнадцать лиственей, а погибнуть может в первом же бою: в этом не было смысла, так как д’Ларвен слышала только себя одну и не собиралась вдумываться в чужое мнение.

Реагировать на ее предложение родить ему сыновей Неддар тоже не захотел – любой ответ на него вышел бы за грань обычного флирта. Поэтому он совсем уж было решил отвести ее обратно к отцу, но поймал укоризненный взгляд барона Дамира Кейвази и решил не торопиться. А потом вдруг задумался о том, что успел сделать казначей для королевства.

Прежде чем озвучить последнюю новость, Арзай зачем-то разгладил ладонью многострадальный свиток, а затем взял и разорвал его на кусочки:

– Боюсь, ашер, войны между Белогорьем и Алатом не будет: ал’Арради[80]не смог договориться с купцами, и у него нет денег даже на то, чтобы платить мечевые[81]своим собственным солдатам…

– Отдаст Белоголовому Зерави и утрется… – мрачно буркнул Упрямец.

– Деньги у Величайшего уже появились, так что война будет… – неожиданно для всех остальных воскликнул казначей. – А вот обойдется она ему ой как дорого…

– Ты в этом уверен? – недоверчиво прищурился Латирдан.

– Более чем, Ваше Величество! – ухмыльнулся барон Кейвази. – Те четверо суток, которые по моей просьбе шла торговля между ал’Арради и представителями купеческих домов Алата, позволили утроить сумму, которую Величайший должен заплатить за ссуду…

– О как! – восхитился Генор. – Вы решили утяжелить бремя их войны?

– Я решил, что эта война – отличный способ подзаработать…

– То есть ссуда, полученная Раксизом, выдана из вашего кармана? – ошалело спросил Упрямец.

– Не из моего, а из казны. И под о-о-очень хорошие гарантии…

Неддар восхитился:

– А на Белогорье мы случайно ничего не заработаем?

– Заработаем. Но раз в пять меньше, чем на Алате…

– Я не верю своим ушам… – потряс головой Белая Смерть.

– Могу показать расписки…

– Неужели мои суждения настолько неожиданны, что вы, сир, не можете решить, как к ним отнестись? – устав от паузы, с легкой обидой в голосе поинтересовалась леди Камалия.

– Если что-то делать – то делать хорошо… – стараясь, чтобы в его голосе не было слышно издевки, ответил Неддар. – Поэтому я стараюсь добросовестно обдумывать каждую поданную мне идею…

Потом «с интересом» оглядел леди Камалию с ног до головы и улыбнулся, представив себе будущие слухи:

– Ваши суждения требуют детального осмысления. И… пожалуй, из вас может получиться прекрасная мать…