Игрушка Двуликого - Василий Горъ

– Я сказал то, что хотел! – возмутился я. – Ты была великолепна! Я…

– Не оправдывайся: я знаю, что ты ко мне чувствуешь… – подняв голову и посмотрев на меня, улыбнулась она. – Кроме того, ты подарил мне себя. Мне этого достаточно…

– А мне – нет… – буркнул я, легонечко подтолкнул ее к столу и стянул с остатков драгоценностей, некогда позаимствованных у лесовиков, прикрывавшую их тряпицу: – Вот! Все это взято кровью![45]Выбирай…

Мэй встала на цыпочки и потянулась к моим губам. Я с жаром ответил на ее поцелуй, потом развернул ее к себе спиной и шепнул на ухо:

– Поцелуи и ласки – потом. После того как ты выберешь свадебный дар…

– Не буду я ничего выбирать! – даже не взглянув на драгоценности, притворно возмутилась она. – Ты даришь, ты и выбирай! А я посмотрю, насколько я тебе понравилась…

В камнях я не разбирался. Совсем. Но неплохо помнил, как менялось выражение лица менялы, рассматривавшего украшения. Поэтому нашел взглядом тяжеленное серебряное ожерелье с десятком огромных ярко-синих тирритов[46]и… тоже захотел пошутить:

– Как ты думаешь, хейсары поймут, если ты нацепишь сразу все?!

– ?!

– Вся эта кучка не стоит и одной твоей улыбки. Поэтому тебе придется обвешаться с ног до головы…

– Льстец! – фыркнула она, в глубине души млея от счастья. – Выбирай что-то одно! Ты же чувствуешь, что я уже заждалась!

– Ну… тогда вот это!

– Почему именно оно?

– Очень подходит к цвету твоих глаз… И почти такое же красивое, как ты…

…Убедить Мэй спрятать ожерелье под араллух оказалось безумно сложно – искренне радующаяся подарку, она упорно не желала понять, что в сложившейся ситуации правильнее показать один-единственный камень, чем весь свадебный дар.

– Я хочу, чтобы его видели все! – раз за разом повторяла она. – Оно прекрасно! И смотрится намного лучше того, что носит аза Нита!

Пришлось привести неопровержимые доводы – поцеловать в губы эдак раз сто и попросить в этот раз прислушаться к моему мнению.

Прислушалась. Но все равно сделала по-своему – надела его под араллух, «совершенно случайно» оставив ворот незашнурованным. Вернее, зашнурованным, но так, что сквозь тесьму были видны не только тирриты, но и манящая ложбинка между грудей.

– Боюсь, из комнаты мы не выйдем… – обняв Мэй за талию и плотоядно глядя на открывающееся великолепие, усмехнулся я.

– Выйдем… Совсем ненадолго… А когда вернемся – ты получишь все, что хочешь… – уперевшись ладошками мне в живот, взмолилась она. – Пойми, ожерелье должны увидеть еще сегодня!

– Ну ладно, уговорила… – согласился я и, выпустив ее из объятий, ехидно поинтересовался: – Куда пойдем? На оу’ро?[47]

– Вот еще! Там – только часовой! Спустимся во двор и сделаем вид, что ты решил немного пройтись…

…Спустились по лестнице, вышли через каш’ши[48]и оказались в перекрестии взглядов слоняющихся по двору Аттарков.

Конечно же, незашнурованный ворот увидели все. И ожерелье – тоже. Что интересно, мужчины смотрели не столько на украшение, сколько на видимую часть груди. А женщины, не отрываясь, пялились на камни. Видимо, пытаясь оценить стоимость сделанного дара.

Меня злило и то, и другое – и грудь, и ее хозяйка принадлежали МНЕ! А стоимость того, что мне подарила Мэй, нельзя было выразить и ведром слез Эйдилии!

Увы, моя гард’эйт считала по-другому – с каждым новым взглядом она чувствовала себя все увереннее и увереннее. И чуть было не плавилась от удовольствия.

Мои мучения продолжались сравнительно недолго – когда мы подошли к непривычно безлюдной тренировочной площадке, нас догнала Шарати и, поравнявшись с Мэйнарией, тихим шепотом сообщила ей, что по а’дару свадебный дар полагается носить поверх араллуха.

Ожерелье тут же переместилось на нужное место и вызвало непередаваемый восторг девчушки:

– Ух ты, какая красотища!!!

– Взято кровью… – не преминула сообщить Мэй. – В моем присутствии! Представляешь?

Дальнейшего щебетания я не услышал, так как поймал взгляд спешащего к нам Унгара Ночной Тиши. И приготовился к неприятностям…