Янтарь на снегу - Оксана Глинина

Лица всадников вытянулись, глаза выпучились так, что я было подумала, не с животами ли у них беда приключилась. Но, видимо, их главный чревом не маялся, вздернул подбородок и смело заявил прямо в лицо моему кузену:

— Мое имя Юстас Лех, я начальник личной гвардии барона Чаплиса! — Отчего-то стало пованивать гнилостным запахом проблем. — У меня приказ моего сюзерена: всех, кто незаконно проник на его территории, доставлять в замок!

— По-моему, вы ослышались, гвардеец, — прорычал кузен, распаленный неуступчивостью мелкопоместных дуболомов. Вот что творит с людьми нервная работа, а ведь молодой еще, поди, неженатый. — Или чего-то не понимаете. Мы намерены пренебречь гостеприимством твоего хозяина!

— О гостеприимстве пока не идет речи! — Это он зря, у Легарта от злости, как у медведя, стали раздуваться ноздри, того и гляди порвет всех одним махом. Не привык, видимо, лорд главный дознаватель к тому, чтобы его столь важной персоне бессовестно хамил какой-то гвардеец некоего занюханного барона с окраин нашей молодой, но выдающейся державы. — Ваше пребывание на этой земле незаконно!

— Твоего ж барона… — тихо сквозь зубы выругался Браггитас.

— Лучше подчиниться, — тоже тихо сказал один из наших сопровождающих. — Он на взводе, еще немного, и будет стычка.

— Подчиниться? Да за каким лешим я обязан им подчиняться? — Легарт, забыв о манерах, сплюнул. — Ты хоть представляешь, сколько времени мы потеряем, пока доплетемся до баронского замка? А там пока выяснится, что произошло так называемое недоразумение, пока выслушаем дюжину извинений и прочей дребедени, еще и заночевать придется, короче, безвозвратно потеряем уйму времени.

Спешка в пути, скрытность и всевозможные недоговорки наводили на мысль о возрастающей важности моей скромной персоны.

— Меня больше всего интересует, — поумерил свой пыл кузен, — для чего они устраивают этот спектакль?

— Я, конечно, извиняюсь, — тут уже не выдержала я. — А можно уточнить, на кой нам вообще было переться в лес? Если мне не изменяет память, в столицу можно попасть по Крейсенскому тракту. Прямиком и почти не сворачивая.

И всего-то две недели пути, если ехать с обозами, но про это я предусмотрительно промолчала.

— Немедленно следуйте за нами! — весьма грубо оборвал гвардейский командир нашу вежливую беседу. Никакого понятия о манерах!

— Сейчас я тебе последую, — едва слышно произнес кузен. — Так последую, что ты меня вовек не забудешь, гусь плешивый!

Тут он преувеличил. У гвардейского начальника плешь как раз таки отсутствовала, но вот волосы помыть не мешало, да и весь внешний вид был каким-то неопрятным, потрепанным. Или я чего-то не знаю о плешивости?

Во всей этой крайне неприятной ситуации радовало только одно обстоятельство — конь подо мной наконец-то успокоился. Смирно стоял и стриг ушами. Потом, правда, я поняла, отчего это он сделался таким спокойным, но тогда на радостях расслабилась. А Браггитас молча подал знак людям, после чего они отделили меня своими широкими плечами от «встречающей делегации». Кузен же направился к гвардейцам с самым «миролюбивым» видом, от которого и дикие кабаны в лесу шарахнулись бы, не то что люди. Опомнилась я тогда, когда кто-то из сопровождающих отчаянно запыхтел мне в ухо:

— Держите крепко поводья и не отпускайте их ни в коем случае! — От усердия телохранителя у меня даже щека покрылась испариной. — А ногами сожмите бока лошади.

— Это еще зачем? — вырвалось у меня.

— Не спорьте, — был дан ответ. — Делайте, что вам велят!

А чего спорить-то? Как сказали, так и сделала. Не из слепого подчинения конечно же, а из элементарного инстинкта самосохранения — чуяло мое сердце неладное. Вот вцепилась я в поводья изо всех сил и ноги сжала так, что конь икнул. Тем временем кузен достал свои бумаги и продемонстрировал господину Леху.

— Думаю, что хотя бы это вас вразумит!

— Что это? — на всякий случай поинтересовалась я у стоящего рядом сопровождающего.

— Королевское разрешение на пребывание в любых землях нашего государства.

— Так чего сразу их не предъявили? — Я стала злиться на тупоумие дознавателей.

— Обычно хватало демонстрации печати, а здесь — все не так просто.

Я раскрыла рот, чтобы уточнить, что это за «все не так просто», но мне сделали знак молчать.

В сгущающихся сумерках сложно было рассмотреть выражение лица господина гвардейца, но отчего-то показалось, что к Легартовым грамотам он остался равнодушным. Ленивым движением руки Лех взял бумаги из рук Браггитаса и с таким же апатичным видом, даже не разглядывая, отправил их в грязь, под копыта своей лошади. Такое явное и наглое пренебрежение королевской властью! Видимо, засиделась я в обители и кое-чего не знала.

— Это всего лишь мусор, господин дознаватель. — В словах гвардейца звучал намек на издевку. — И если сейчас вы и ваши люди не последуете за нами добровольно, нам придется применить силу.

— Вот сволочь… — выругался кто-то у меня над ухом.

Легарт напрягся и стал похож на каменное изваяние.

— Зря вы так, господин гвардеец, — процедил он сквозь зубы. — Вы уже заработали достаточно проблем на свою немытую шею.

— Приготовьтесь, леди Браггитас, — снова запыхтели мне на ухо.

— Что? — Я сначала с непривычки не поняла, к кому обращаются, чуть было не обернулась, чтобы поискать эту самую «леди Браггитас». — К чему?

Мой спутник тяжко вздохнул, всем своим видом показывая, какое нелегкое бремя для него — моя непроходимая тупость.

— К неприятностям, — раздраженно процедил мужчина.

— К ним я готова всегда, — отмахнулась я. — Объясните лучше, что творится?

— Нет времени, — буркнули в ответ.

— Вы можете пострадать, леди Браггитас, — вежливо ответил другой сопровождающий. — А ваша безопасность — наш основной приоритет.

— Но что происходит? — обратилась я к нему с умоляющим видом. — Почему эти люди в грош не ставят королевскую грамоту?

— Их действия можно по-разному…

— Лаугас, — оборвали его. — Придержи язык!

Задушевной беседы между кузеном и гвардейцем не получилось. Накал страстей достиг кульминации, гвардейцы беззастенчиво вытянули мечи из ножен. Одним словом — сельские невежды, что с них взять?

Пока я предавалась созерцанию признаков грядущих проблем, кто-то рявкнул мне в ухо:

— Держитесь! — и стеганул лошадь так, что я фыркнула на пару со своим скакуном.

Ветер ударил в лицо. Деревья налетали на меня и шарахались в разные стороны. Острые ветки, как пальцы раханы, хватали за одежду и волосы, норовили вырвать из седла на полном скаку.

То ли я потеряла сознание, пока лошадь неслась по лесному массиву, то ли просто из меня вытряхнуло скачкой все воспоминания, точно не скажу, но в себя пришла на опушке, когда лошадь по чьему-то знаку стала как вкопанная. Дух из меня выбило на лихих ухабах, в глазах потемнело, а к горлу подкатил ком, сопротивляться которому уже не было никаких сил. Только и успела, что соскочить на землю, как меня скрутило и совершенно неблагородно вывернуло наизнанку.