Корона тьмы. Сумеречные боги - Лаура Кнайдль

– Нихалос —

Три месяца спустя

Буквально несколько месяцев назад Зейлан могла сосчитать моменты истинного счастья в своей жизни по пальцам одной руки, тем благодарнее девушка была сейчас – за то счастье, которое испытывала по утрам, едва открывала глаза. С улыбкой на губах она вытянулась под простыней. Удивительно мягкая и теплая, ткань льнула к обнаженной коже Зейлан и почти компенсировала те зябкие ночи, которые ей довелось провести на улице.

Зейлан распахнула глаза и посмотрела на Кирана, который мирно спал рядом с ней. Он лежал на животе, зарывшись лицом в подушку. За окном щебетали птицы, в открытые ставни дул легкий ветерок – и это несмотря на то, что на дворе стояла зима. Магия фейри легко справлялась с капризами погоды.

– Доброе утро, – пробормотал Киран, по-прежнему уткнувшись в подушку.

– Я тебя разбудила? – улыбнулась Зейлан.

– Да, но я тебя прощаю. – Все еще в полудреме Киран протянул руку и обнял девушку за талию. Зейлан тихо ахнула, но этот звук тут же был заглушен губами Кирана, который поцеловал ее и притянул к себе. Зейлан положила руку на его обнаженную грудь и прижалась к королю Неблагих всем своим телом. Она была рада, что разбудила Кирана, ибо такие моменты близости были для них редки, а потому – драгоценны.

Восстановление властных структур после свержения Цернунноса шло полным ходом, и предстояло еще много работы, особенно в связи с внезапной кончиной Валески. Благие изо всех сил пытались приспособиться к своему новому правителю – полукровке, но эти фейри были лояльным народом и подчинялись желаниям своей умершей королевы, поэтому не доставляли особых хлопот.

Среди Неблагих тоже мало-помалу воцарялся мир и покой. Кирана поддержали не все. Некоторые обвиняли его в том, что он уступил трон Олдрену, но голоса тех, кто был за короля, звучали громче, и это было справедливо. Несмотря на отдельные сомнения, Киран был фантастическим королем, который правил своим народом твердой и уверенной рукой. С каждым принятым решением он все больше и больше вживался в свою роль.

К сожалению, это и было причиной того, что они так мало времени проводили наедине: Киран был очень востребованным и добросовестно выполнял свои обязанности. За это Зейлан его любила и в равной степени – ненавидела. Но сегодня был особенный день. Зейлан толкнула Кирана в грудь, вынуждая его перевернуться на спину. Он повиновался ей, хотя любил быть главным в постели, и Зейлан, не прерывая поцелуя, взобралась на него верхом.

Киран обхватил бедра Зейлан, чтобы вести ее в нужном ритме, когда в дверь внезапно постучали. Издав стон разочарования, Зейлан попыталась проигнорировать возмутителя спокойствия, но стук в дверь раздался вновь.

– Ваше высочество? Леди Аларион?

– Мы не голодны! – крикнула Зейлан.

Киран рассмеялся, но все же отстранил девушку от себя и поднялся с постели, на ходу укутываясь в халат. Зейлан угрюмо пробурчала что-то неразборчивое. Прикрыв свою наготу простыней, она наблюдала за Кираном, который направился к двери. За ней с понимающей улыбкой на губах стояла Сибил, но вместо тележки с завтраком, которую она обычно привозила по утрам, ее руки, сцепленные перед растущим животом, держали сверток, замотанный в плотную ткань.

– Это доставили только что, – сказала она, передавая Кирану пакет, перевязанный кожаными шнурами. – Ты хотел, чтобы это сразу же принесли тебе.

– Спасибо! – улыбнулся Киран. – Завтрак сегодня может подождать.

Киран подошел со свертком к кровати, и Зейлан села на постели. Отложив присланное со свертком письмо в сторону, он вручил девушке подарок.

– Что это?

– То, что я приказал найти. Открой.

Зейлан развязала шнуры и отвернула ткань. Под ней оказались два лунных серповидных ножа. Это были ее ножи-полумесяцы, захваченные в схватке Цернунносом. Зейлан сразу узнала их. Металл был слегка поцарапан, а в одном месте недоставало камня.