Корона тьмы. Сумеречные боги - Лаура Кнайдль

Нет, она боролась не с эльвами, а с их создателем.

Цернуннос.

Киран рядом с ней пошевелился и, моргнув, открыл глаза. Еще до конца не придя в себя, он огляделся и застыл, заметив, что Зейлан проснулась. Зейлан не знала, как долго была без сознания. Но, судя по затекшему телу, видимо, довольно долго.

Киран ничего не сказал – только улыбнулся, и выражение глубокой любви и нежности отразилось в его взгляде, когда он притянул Зейлан к себе для поцелуя и мягко коснулся своими губами губ девушки. В этом поцелуе не было жесткой настойчивости или пылающей страсти – то было легкое, ласковое, нежное касание.

Вздохнув, Зейлан закрыла глаза.

– Как ты? – еще хриплым после сна голосом прошептал Киран, не отстраняясь от ее губ.

– Не знаю, – призналась Зейлан.

Все болело, и девушке казалось, что между нею и воспоминаниями стоит невидимая стена, призванная защитить ее от них. Киран придвинулся ближе и обнял девушку за плечи. Зейлан прижалась к груди фейри, глубоко вдыхая его землистый аромат. Они долго пролежали так, в тишине, безмерно наслаждаясь обществом друг друга. Зейлан слушала биение сердца Кирана, пока он играл с ее волосами. Зейлан не помнила, когда еще в своей жизни ощущала с кем бы то ни было такую близость.

– Где мы? – спросила она, когда вдруг услышала шум в коридоре.

– В безопасности, – ответил Киран.

Она усмехнулась. Прежде Зейлан усомнилась бы в этих словах. Ни одно место никогда не было для нее по-настоящему безопасным, но Кирану девушка верила.

– А где в безопасности?

– В фамильном особняке Мелвина. Он наш с Фрейей старый друг.

– Значит, Цернуннос действительно мертв?

– Да, ты сделала это.

Она покачала головой:

– Мы сделали это.

– Но только благодаря тебе. – Киран погладил ее по волосам и поцеловал в лоб. – Тебя вдруг осенило, как его победить?

Кивнув, Зейлан прижалась к нему ближе, вспоминая тот момент, когда завладела магией Цернунноса.

– Это произошло, когда он хотел убить тебя. Я подумала о том, что нам пришлось с тобой пережить, включая пожар в заведении Бриока, – и о пламени. Эстрид и Хилариус рассказывали, что Темные люди могут присваивать магию фейри, но мы никогда не думали, что это может относиться и к Богу. Получится у меня или нет, я не знала, но должна была попытаться спасти тебя.

– Это было очень смело с твоей стороны.

– Я испугалась, – призналась Зейлан.

– Я тоже, – ответил Киран. – За тебя, за себя, за всех нас. Если бы не ты, сегодня мир стал бы другим.

Услышав эти слова, Зейлан содрогнулась, и какая-то часть ее желала никогда больше не думать и не говорить об этом. И все же воспоминания о том дне будут сопровождать их всех до конца жизни.

– Как остальные?

– Они в порядке.

Зейлан, радуясь этому, кивнула.

– И что теперь?

– Не беспокойся об этом, – покачал головой Киран.

– Я не беспокоюсь, просто хочу знать.

– Многое еще предстоит прояснить, но на данный момент ситуация в стране стабильная. Я бы не стал утверждать, что люди и фейри доверяют друг другу, но они сложили оружие и впервые за тысячу лет объединились.

Зейлан, не обращая внимания на боль в плече, приподнялась на локте, чтобы лучше видеть Кирана.

– Как вам это удалось?

– Мы с Фрейей говорили с ними. Она – единственная выжившая из Драэдонов, и, несмотря на все, что произошло, люди слушают ее.

– А фейри?

Почти смущенный, он опустил взгляд:

– Они… они слушают меня.

– Ты – принц Неблагих, – улыбнулась Зейлан.

– Вроде бы.

– Ты станешь удивительным королем. И пусть ты сам этого пока не видишь, но это вижу я и все остальные. Несмотря на всю сдерживающую тебя прежде неуверенность, ты – прирожденный лидер.

Киран поднял брови:

– Неужели ты меня похвалила?

– Я совершенно обессилена и, может, от этого стала сентиментальной, но – да. Похвалила. Ты станешь хорошим лидером для своего народа, и, надеюсь, это поймут все – даже Валеска.

Зейлан не знала, что произойдет с королевой Благих, но ей придется понести ответственность за то, что она пустила Цернунноса в свое королевство и свою постель.

– Что будет с ребенком Цернунноса? – спросила Зейлан.

Фыркнув, Киран покачал головой:

– Ты не поверишь… – И он начал рассказывать Зейлан жестокую историю о том, как получилось так, что отцом наследника престола Благих был Вэйлин. Зейлан сожалела, что полукровке пришлось пройти через все эти муки, но тому, что Кассиан не был отпрыском Бога, обрадовалась.

– А как эту новость принял Ли?

– Достойно. Они с Вэйлином хотят отправиться в Даарию, чтобы разобраться с этим вопросом. Они поедут к Стене вместе с Кори и Готаром.

– Мне хотелось бы с ними попрощаться.

– А ты уже достаточно окрепла, чтобы встать с кровати?

Вместо ответа Зейлан села, свесив с кровати ноги. Голова тут же закружилась, но, к счастью, это быстро прекратилось.

– Если мне не хватит собственных сил, я просто украду немного магии у тебя.

Киран склонил голову и, казалось, размышлял, возможно ли такое.

– Я пошутила. Это отнимает у меня слишком много сил. Сначала нужно попрактиковаться.

– Можешь использовать для своей практики меня, если хочешь, – с лукавой улыбкой ответил Киран, придвигаясь ближе к Зейлан, чтобы поддержать ее, если будет нужно.

Чтобы добраться до Ли и остальных, им потребовалось куда больше времени, чем думала Зейлан, потому что им с Кираном приходилось постоянно останавливаться и ждать, пока пройдет ее головокружение. Кроме того, девушке приходилось бороться с одышкой, будто легкие были до сих пор повреждены после того, как Цернуннос чуть не задушил ее.

Зейлан и Киран вошли во внутренний двор поместья Мелвина, которое почти не пострадало в бою, и направились к конюшням, где Кори, Готар, Ли и Вэйлин уже седлали лошадей. Готар, который привязывал сумки с припасами на спину вьючной лошади, увидел их первым.

– Зейлан! – с широкой улыбкой на лице воскликнул он.

Все повернулись к Зейлан и Кирану. Ли бросился к девушке и, освободив ее от поддерживающих рук фейри, крепко прижал к себе.

– Ты очнулась, – прошептал он ей в ухо. – Как ты себя чувствуешь? – Ли отпустил девушку и слегка отодвинул от себя, чтобы осмотреть с головы до ног.

– Я чувствую, будто на меня обрушился не Цернуннос, но целый замок, но через несколько дней снова стану прежней.