Чёрная Тень - Себастьян де Кастелл

Когда я вернулся к костру, Фериус и Рози все еще были погружены в свою игру в карты. Рейчис все еще охотился — или убивал, как он выражался. Сенейры не было.

— Где она? — спросил я у аргоси.

Фериус отвлеклась от своих карт.

— Ее нет?

Она начала вставать, но Рози положила руку ей на плечо.

— Дитя иногда предпочитает одиночество, когда начинаются приступы, а это неизменно происходит ночью.

— Приступы? Какие приступы? — не понял я.

Рози запрокинула голову и посмотрела на меня.

— Разве у тебя не проявляются признаки Черной Тени?

Были, конечно, но относительно редко, может, раз в месяц или два, если я позволял себе слишком разозлиться — и уж точно не каждую ночь!

— Оставь ее в покое, — предупредила Рози. — Она должна выдержать это одна.

Послушать аргоси, так страдать в одиночестве — дело естественное и благородное, но мне невыносима была одна мысль о том, что у меня Черная Тень. Боль и жуткие видения, которые вдруг являлись мне… Когда это происходило, мне меньше всего хотелось быть одному.

— Иди, малыш, — Фериус взглядом заставила замолчать Рози, которая собиралась меня остановить. — Поступай как считаешь нужным.

Я бросился обратно к костру и по следам Сенейры до рощицы хилых пустынных деревьев. Там я услышал в темноте ее дыхание.

— Сенейра?

— Уходи, — сказала она так хрипло, словно кричала несколько часов подряд, хотя я ничего не слышал.

— Я просто хочу помочь.

— Как? — спросила она. — Ты можешь сделать так, чтобы приступы прекратились? Ты можешь избавить меня от Черной Тени? Ты можешь сделать, чтобы перестало болеть или хотя бы чтобы не болело так сильно?

Теперь я различил ее силуэт — она съежилась под деревом. Я очень медленно пошел к ней.

— Если хочешь, я уйду, но вовсе не обязательно мучиться одной. Почему бы тебе не вернуться к костру? Там тепло.

— Я не хочу, чтобы другие видели, — отвечала она.

— Видели что?

Я подошел к ней так близко, что, когда она повернулась ко мне, я в тусклом свете луны разглядел ее лицо. Узоры Черной Тени вокруг ее глаза вихрились, двигались, словно живые.

Несмотря на все свои добрые намерения, я едва не отпрянул. У меня Черная Тень была дольше, чем у Сенейры, но даже во время самых тяжелых приступов я никогда не чувствовал, чтобы узоры вот так вращались и крутились. Хуже того, я видел, что вокруг правого глаза они чуть-чуть удлинились. Сенейра говорила, что дьявольская болезнь впервые проявилась месяц назад, но развивалась она у нее куда быстрее, чем у меня.

— Больно, Келлен, — сказала она. — Почему так больно?

Я поборол ощущение неловкости и опустился на колени рядом с девушкой. Она держала в руках маленький овальный предмет на тонкой серебряной цепочке.

— Это амулет?

Она покачала головой и протянула его мне, нажав маленькую кнопочку сверху, отчего тот раскрылся на две половинки. Мне пришлось поднести его к лучу лунного света, чтобы разглядеть, что там был портрет маленького мальчика. Он был так похож на Сенейру, и я догадался, что это ее младший брат.

— Тайн целый год экономил каждый грош, чтобы заказать этот медальон, — сказала она. — После того как я сбежала, ему исполнилось семь. А я когда-то обещала ему, что на день рождения в этом году подарю ему такой же с моим портретом, чтобы мы могли… Теперь уже не важно.

Я вернул ей украшение и сел рядом.

— Сколько длится приступ?