У вечности глаза жестокие - Розалинда Шторм

Ремизов, обозвав всех эгоистичными придурками, отключился.

Просидев взаперти больше часа, вышла из ванной бледная Рада. Вяло поковыряв завтрак, упала на кровать и отвернулась к стенке.

А Дарья вдруг вспомнила о папках, и, поднявшись с кровати, взяла один экземпляр.

— И как? — спустя время, спросил Александр. — Что скажешь?

— Знаешь, мне подобного даже ты не предлагал, — подначила она. Жених ревниво поморщился. — Зарплата, раза в четыре выше. Притом не моей, а твоей.

Александр недоверчиво углубился в договор.

— Обучение, питание, проживание, медицинские услуги, страховка, все за счет фирмы, не говоря уже об оплачиваемом отпуске, — тыкала Первоцвет пальцем в листы.

— Обязанности? — решил вернуть ее на землю Вольный.

— С этим сложнее.

Александр оторвался от чтения и вопросительно посмотрел на нее.

— А если точнее.

— На первый взгляд, формулировки стандартны, но…

— Но?

— Смотри, — Дарья ткнула подозрительный параграф.

— Очень интересно! — Александр мельком просмотрел пункты. — Как все обтекаемо и двусмысленно, что трактовать можно по — разному. И совершенно непонятно, то ли мы будем сидеть в офисе, перекладывая бумажки, то ли скакать по горам и долам, словно ужаленные.

— В том — то и дело.

— Что за юрист составлял документ?

— Знаешь, — задумчиво произнесла Дарья. — Больше всего меня настораживают вот эти два пункта: организация не несет ответственности за деятельность сотрудника, не включенную в перечень безопасных; досрочное прекращение договора возможно только по инициативе работодателя.

— Хм. И что понимается под «безопасным»? Уничтожение тварей? Смешно!

— Да. Но…

— Да, только деваться-то нам некуда.

Дарья развела руками.

* * *

Последующие дни были похожи друг на друга как близнецы. Новобранцев кормили и лечили. Партнерши не выказывали признаков недовольства. То ли смирились, то ли делали вид. Лишь иногда, сквозь сон, Александр слышал тихий плач Дарьи и бессвязные монологи Рады. Но ради собственного спокойствия старался об этом не думать.

Одно радовало, раны затягивались буквально на глазах. Возможно, качество медицины здесь было значительно выше, чем в любом другом месте. Либо, повышенная регенерация связана с получением силы. Второй вариант виделся Вольному правильным.

Когда компания окончательно выздоровела, Марьяна предложила выбрать комнаты. Оказалось, у каждой тройки в здании имелась собственная жилплощадь, позволяющая без проблем оставаться в штабе. Первый этаж правого крыла занимали именно квартиры защитников. В России, на сегодняшний день, было всего четыре тройки. Команда, в которую входил Александр — пятая.

Сам штаб оказался примечательным строением. Снаружи скучное серое здание внутри хранило множество секретов: несколько специально оборудованных залов для тренировок, пара лабораторий, компьютерный центр, а также загадочный «кабинет носителя». И это не считая больничного крыла и зоны отдыха, куда обещала сводить новичков Кузнецова.

— Ну что, в которую? Пятнадцатую? — Дарья оглядывала двери.

— Тринадцатую, — не задумываясь, ответил Александр.

— Мне все равно, — высказалась Рада.

Первоцвет фыркнула.

— Я тебя и не спрашивала.

Любимова пожала плечами и пошла дальше по коридору.

— Ладно, — миролюбиво разрешил Александр. — Выбирай любую.

— Тогда…, — невеста задумчиво пожевала губу. — Наверняка, она точно такая же, как те, которые мы осмотрели. А это значит? Это значит, что мы вселяемся в четырнадцатую, — гордо приподняв подбородок, Дарья распахнула дверь посередине.

Удивляясь женской логике, Александр вошел следом. Рада за ним.

Покои представляли собой три, хорошо меблированные комнаты. Нашлись также кухня, раздельные туалет и ванная.

Любимова, втиснувшись в дальнюю комнату следом за Александром, первым делом скинула обувь и со вздохом упала на кровать. Упала удачно, Вольный успел рассмотреть кружевные черные трусики, мелькнувшие в разрезе юбки. Накатило желание, да так резко, что он был вынужден сесть рядом, чтобы не упасть.

Потряс головой, зажмурился на мгновение, чтобы изгнать непрошеные ощущения, но они только усилились. Рука сама собой потянулась к бедру Рады, подняла юбку, огладила нежную кожу. Любимова ахнула, добавив щепотку перца, чуть раздвинула ножки, разрешая трогать.

Александра словно магнитом тянуло под черное кружево. Он с силой сжал зубы, чтобы не застонать от желания проникнуть во влажную глубину женского тела. Еще мгновение, и он бы рванул на амбразуры, да услышал голос невесты. Любимова тут же сжала колени.

— Твое спальное место не здесь, раскладушка — в соседней комнате, — процедила Дарья.

Вольный выдохнул: она ничего не видела. Еще один скандал был бы некстати. Впрочем, он сам виноват, возбудился, будто юнец.

— С чего это? У нас равные условия, — Рада привстала на локтях и угрюмо зыркнула на говорившую.

— А ты не понимаешь? — удивленно приподняла бровь невеста.

Пока обитали в больничном блоке, вопрос о дальнейшем совместном проживании не поднимался. Вот только сейчас эта проблема вышла на первый план.

— Несмотря на все произошедшее, в том числе инициацию, — Дарья скривилась на последнем слове. — Ты должна понимать, что больше тебе ничего не светит. Никогда. Уж я точно не позволю тебе.

Рада неловко встала.

— Я не согласна.

— Меня твое согласие не интересует, будь добра, исчезни отсюда.

Любимова покраснела, просительно посмотрела на Александра, он пожал плечами.

Хуже нет, чем вмешиваться в женские терки.

— Молчание — знак согласия, — хлопнула в ладоши Первоцвет. — Замечательно, значит, стелешь себе на раскладушке и ночью сюда не суешься. Да и тебе спокойней, ничто не будет отвлекать от приятных снов. И, вообще, — добавила язвительно. — Прекращай пялиться на моего мужчину!

— Твоего? — Раду словно подменили. — Да ты…! Доска сороковка! Ни рыла, ни кожи. Посмотри на себя, дура!

— Дура? — вскинулась Дарья.

— Конечно, дура! Умная ведь тетка, а дура. Да он тебя только из-за акций «Замка» и терпит, чтобы, значит, капиталы не разбежались. А меня он любит!

— Любит!!! Идиотка! Не смеши! — Дарья не была бы собой, если вот так запросто позволила, кому бы то ни было обидеть себя. — Кому ты нужна, болезная? Знаешь, сколько их до тебя было? Всех перепробовал! Но ко мне обратно вернулся!

Рада побледнела.

— А ты, — продолжила добивать Дарья. — Тупая, ленивая, не способная ни на что идиотка. Из всех достоинств — большие сиськи. Все!