Драконья сага. Трёхлунная ночь - Туи Сазерленд

– Вопрос в том, кого тебе жальче: якобы давным-давно потерянную дочку Тёрн… или твою собственную, – зловеще усмехнулся песчаный со шрамом.

На морде Шестипалого причудливо смешались страх и ярость. Он вцепился когтями в песок и взметнул над головой смертельный хвост. Между тем, из теней выскользнули ещё четверо песчаных и грозно выстроились в ряд, отрезая дорогу к озеру.

– Страус, – прорычал Шестипалый малютке, – не бойся. Я не позволю им причинить тебе вред.

– Смотри не ошибись, – предупредил Аддакс. – Шипы моих друзей ближе к ней, чем ты ко мне. Если хотя бы двинешься или позовёшь на помощь, она умрёт в тот же миг… Только зачем нам ссориться? Нам нужна не она, а золотая, дракончик судьбы. Простой обмен, баш на баш.

– Значит, не было никакой драконьей гадюки? – догадался Шестипалый. – Вы нарочно устроили пожар, чтобы увести отсюда Тёрн! Не жалко было драконят из приюта, которые могли сгореть?

– Жалко, – кивнул Аддакс, – так что давай не будем добавлять жертв.

Шестипалый бессильно зарычал, не отводя глаз от дочери. «Как он её любит, – невольно подумала Солнышко. – О таком можно лишь мечтать. Любящие родители, ответы на все вопросы, родной дом… Почти получилось. Только кому нужно счастье ценой страданий другой семьи?»

– Всё нормально, – обратилась она к Шестипалому, – меняйся! За меня не беспокойся, справлюсь.

Она подняла взгляд на широкие пальмовые листья, заслоняющие звёзды. Аддакс хорошо выбрал место для разговора: с берегов озера тут никого не разглядеть.

– Зачем вам дракончик судьбы? – прошипел Шестипалый.

– Принцессе Огонь не терпится заполучить этих драконят, – ответил Аддакс. – В награду она примет меня назад.

– Хочешь снова в её войско? Почему? Здесь безопаснее, война никогда не заденет Гнездо скорпионов.

Аддакс покачал головой, в чёрных глазах сверкнули оранжевые огоньки факелов.

– Меня выгнали из армии, но все родные остались там. Я хочу вернуться к ним.

«Как грустно», – подумала Солнышко, но в голове тут же раздался голос, очень похожий на свирепый рык Цунами: «Во имя трёх лун, перестань жалеть драконов, которые собираются похитить тебя и продать на верную смерть!».

Она глянула вниз на шестипалые лапы, всё глубже взрывающие песок, и поняла, что вот-вот начнётся неравный бой.

Ни для бедняжки Страус, ни для её отца этот бой ничего хорошего не сулил.

– Шестипалый! – резко повторила она. – Меняйся, я сказала! Мать всё поймёт.

Она и сама с трудом сдерживала желание прыгнуть вперёд и выхватить из когтей вымогателей малютку, которая так тряслась от ужаса, что слышался стук её зубов.

– Но как же… ведь Тёрн… – начал он, оглядываясь на берег, где мелькали огни.

– Ей необязательно знать, – перебил Аддакс. – Скажешь, дочка проснулась, решила не оставаться с матерью-преступницей и улетела в горы.

– Не вздумай такое говорить! – возмутилась Солнышко, шлёпнув хвостом по песку. – Я ни за что не поступила бы так низко!

– Если он скажет правду, – возразил Аддакс, – Тёрн кинется в погоню и погибнет. Ты этого хочешь?

– Ну, тогда хотя бы придумайте что-нибудь правдоподобное! – Солнышко повернулась к Шестипалому, который слушал с каменным выражением. – Скажи, что я полетела к друзьям сообщить, что троих ночных уже можно не опасаться. Потом сразу вернусь.

– Ты не вернёшься, – щёлкнул языком Аддакс.

– Откуда тебе знать? Давай, отпусти малышку, и полетели. – Солнышко всерьёз опасалась, что та умрёт от страха.

– Ещё чего! – ухмыльнулся он. – Отпустим через час, когда оторвёмся от погони наверняка.

На это возразить было трудно. Лишняя опасность для заложницы, но если оставить её здесь, Шестипалый тут же кинется за похитителями и догонит прежде, чем те доберутся до крепости Огонь.

– Ладно, договорились, – кивнула Солнышко.

Она боялась не только за дочку Шестипалого, но и за него самого. Против семи больших драконов ему не выстоять.

Что, если он всё-таки её отец? А Страус – младшая сестра? Как можно потерять их, не успев даже как следует познакомиться!

И только уже в полёте над стылой ночной пустыней, направляясь на север к самой жестокой из принцесс-соперниц, Солнышко подумала о том, что смертельная опасность грозит прежде всего ей самой.