Зубы настежь - Юрий Никитин

За ним следом вошло нечто похожее на колоду для рубки дров:крепко сбитый гном, т.е., широкий как и я мужик, только ростом мне до пояснойпряжки, зато грудь как бочка, моей почти не уступает, однако ноги совсемкороткие, хоть и мускулистые. Он напоминал не то могучую деревянную колоду, накоторой колют суковатые поленья, не то плаху из старого дуба для рубки мяса.

Окладистая борода падала на грудь, но и без нее я знал, чтоголова гнома сидит прямо на плечах, без всякой шеи, за счет чего этот человек,потомок переживших всемирный потоп в пещерах, короче еще на ладонь.

Лицо его широкое как луна и мясистое как припрятанная длясебя мясником вырезка, красное лицо испещрено жуткими шрамами, нос срезан какударом топора, жутковато чернеют дыры ноздрей. Когда на миг открыл рот, вобрамлении черной неопрятной бороды показались и спрятались два ряда желтых изъеденныхзубов.

Я смотрел с неловкостью и понятным чувством вины, каксмотрит каждый здоровый человек на урода или калеку. И хотя это вроде бы целаяраса таких существ, но для моих чувств все-таки только множество калек, уродов,которые в переходах метро сидят прямо на полу с шапками между изуродованныхног.

Когда я встречал на Тверской или, скажем, Арбате такого вотгнома... там они назывались иначе, то со стеснением отводил взор. Естественнаябрезгливость здорового человека.

Зато гном смотрел на меня с понятным раздражением мужчины,которому приходится задирать голову, чтобы смотреть в лицо другого мужчины.

– Ваш спутник, – представил Куцелий. – Двоф,или, как говорят в простом народе, дварф. По-нашему же, просто гном или карл.Владеет всеми видами оружия, хотя сам предпочитает секиру, видит на три локтяпод землю, неутомим, вынослив, хороший страж даже в дождливые дни, умеетстреноживать и седлать коней, собирать хворост для костра, чистить рыбу ипредсказывать ненастье...

– Спасибо, не надо, – пробормотал я.

Оба мага вытаращили глаза, даже гном хмыкнул как-то подло,посмотрел подозрительно.

– Почему? – изумился Тертуллиус.

– Да так...

А Куцелий ударил себя по-бабьи руками о бедра, в самом делешироковатые, сказал плачущим голосом:

– Да вы знаете каких усилий стоило заполучить именногнома? Я то полагал, вам это должно понравиться!

– Почему? – спросил на это раз я.

– Ну, – воскликнул он, – это же так очевидно,что и объяснять как-то неловко... Ваш рост и его... Для мужчины рост – гм, едвали не главное. По крайней мере сразу видно, кто из вас выше. Даже издали. Авнешность у вас так и вовсе героическая...

Он говорил с пафосом, очень серьезно, даже чересчур. Япереступил с ноги на ногу. Куцелий говорит вроде бы в мою пользу. Всредневековье при дворах королей и королишек всегда были шуты и уродцы,служившие для потехи двора. При дворе русской императрицы Анны Павловны... еслине перепутал, тоже было полно шутов, карлов и карлиц, всяческих уродцев.Скакали, пищали, строили жуткие гримасы, а тогдашние просвещенные вельможихохотали, глядя на их ужимки. Все равно не понимаю, как можно веселиться, глядяна ужимки и гримасы. Но с другой стороны – телепередачи заполнены гримасамиБенни Хилла и подсказывающим гоготом за сценой...

– Не надо, – повторил я уже тверже, потому что явсе-таки герой, а герой должен вести себя так, словно никогда не слышал овысшем образовании. – плевал я на ваши традиции!.. Традиции – для слабых.

Тертуллиус удивился:

– Но все герои...

– Сильные сами создают правила, – прерваля. – Не понятно? Сила не в крепости мышц, а в дерзости.

– Ого, – сказал он очень почтительно, – та вы– супергерой! Архи, можно сказать даже ого-го, если сказать доступно. Но выуверены, что вас поймут? Героем должен восторгаться простой народ. Потомувсе-таки у героя должна быть простая и ясная цель. К примеру, отыскать золотоесокровище.

Куцелий добавил быстро, видя мое кислое лицо:

– ... и половину раздать простому народу.

– Отдам все, – буркнул я.

Куцелий возразил радостно, видя что мое упорство далотрещину:

– Все нельзя. Герою нельзя быть умным, но и полнымидиотом ни к чему. А вот половину... как раз. И народ не ощутит себя обиралой.Чрезмерная щедрость обозлит, начнут подозревать...

– В чем?

– Ну... в разном. Понимаете, это же люди! Подозревать,говорить гадости. Нет, половину – в самый раз.

Я сказал, скрепя сердце:

– Я вижу, у вас ничего другого просто нет. Ладно, засокровищем, так за сокровищем. И половину, так половину. Это по-нашему, побратски.

Куцелий испугался:

– Лучше по справедливости!