Соль и пламя. Вестница - Татьяна Зингер

Он постучал себя по сердцу, будто демонстрируя, где именно осела болезнь. Иттан, поколебавшись, ладонь пожал.

– Вы знали моего отца?

– Служил под его началом. Грозный мужик, скажу я тебе, но напивался с нашими наравне и байки травил отменные, – ответил с полуулыбкой. – Ну и где он теперь?

– Служит при короле. – Иттан осматривал скудно обставленный кабинет. Кроме портрета, и зацепиться не за что. Все обычное, бедное, безыскусное.

– Ясное дело. – Комендант разгладил платочек, в который въелись бурые пятна. – Великий он человек, настоящий вояка, и сына своего вырастил таким же. – Из первого ящика стола он достал конверт, некогда запечатанный сургучом дома Берков. Пробежался глазами по строчкам письма. – Во, получил перед самым твоим прибытием. Папаша просит тебя уму-разуму обучить. Пишет, мол, ты обучен колдовскому искусству, да еще и деканом в академии побывать успел?

Иттан согласно промычал в ответ.

– И какая стихия? – допытывал комендант; лысина его блестела. – Огонь, воздух?

– Я не боевик, – привычно поправил Иттан.

Как объяснить всем, что светлый маг почти бесполезен в сражении? Он снимает порчи, лечит незначительные раны, способен на простейшие бытовые чары, но атаковать не сможет при всем желании. Его истинная сила не заточена под удар, скорее – под защиту. Ежегодно на знакомстве с первокурсниками Иттан огорошивал тех, румяных и жизнерадостных, что, будучи студентами светлого факультета, не видать им проявлений магии, о коих пишут в книгах. Они изначально родились не способными к боевым заклятиям, и с этим уже ничего не поделать.

– Ты, сынок, помалкивал бы, – комендант крякнул. – Понимаешь, тут с тобой возиться никому не надобно. Кого поведет за собой командир, что на всяком углу орет: «Я не такой»? – Брови его сошлись на переносице; комендант встал, сутулясь, прошелся по кабинету и выглянул в окно, за которым на черном покрывале неба золотилась луна. – Такой, и все тут. На мечах биться обучен?

– Разумеется.

– Ну и отлично, тем более что привело тебя само провидение. Наш единственный поисковый отряд месяц назад лишился мага, тоже, к слову, единственного, а без него не обойтись. Потому отныне ты назначен командующим, Берк-младший. – Комендант вернулся к столу, достал печать и, подышав на нее, шлепнул по листку. – Три года, сынок, а там, видят боги, понравится, и останешься насовсем. Служба, она затягивает.

Очень вряд ли. В Иттане все зудело надеждой поскорее покинуть этот гарнизон и впредь объезжать его стороной.

– Что произошло с магом? – спросил он, уложив листок-направление в карман.

Комендант заметно помрачнел.

– Исчез на очередной вылазке. Мы его неделю искали, но впустую. То ли дезертировал, то ли был сожран. – Задумался, долго формулировал мысль (уж не сглаживал ли углы, оберегая от каких-нибудь неприятных подробностей?). – Ты слышал о завесах?

– Конечно.

Тонкая материя разделяла мир живых и мертвых. Иногда она прорывалась, и тогда открывалась завеса. Откуда та бралась – неизвестно, но ее появление сопровождалось энергетическим всплеском. Сама по себе завеса опасности не представляла, но изредка из нее вылезали создания, которых так и окрестили: «порождения завесы». Через какое-то время, обычно за год-два, завеса истончалась и пропадала. Но те маги, которые проникали в нее, чтобы изучить изнутри, редко возвращались, а если какому везунчику и суждено было вырваться из межмирья, то в голове его все мешалось, путалось; повсюду чудилась невидимая угроза или голоса. Происхождение и строение завес оставалось загадкой для всех, даже для расы теней, жрецы которой умели перемещаться по межмирью.

Магам рассказывали о разрывах и тварях, их населяющих, в академии, но вживую Иттану не приходилось видеть ничего подобного.

– Так вот, меньше года назад в километре отсюда появилась одна, и она растет, ширится. Наши поговаривают, что всему виной какой-то сильный выброс стихийной магии. Возможно, что-то случилось у теней, но те молчат. А нам отдувайся. Но дело не в том. Чудовища из завесы с поразительным постоянством нападают на гарнизон. Мы, конечно, отражаем нападения, и успешно. Но в момент, когда завеса выплевывает своих «деток», – сморщился, – из нее сыплется некий песок. Мы называем ее солью. Для удержания гарнизона эта соль просто жизненно необходима. Как-нибудь наглядно объясню зачем, – ответил на невысказанный вопрос Иттана. – Потому у поисковиков две цели: первая – обезвредить остатки вражеских сил; вторая – собрать все, что выпало из завесы, и доставить сюда.

– А маг зачем?

– От вашего присутствия завеса успокаивается, что ль. – Комендант опять встал. Несмотря на то что ходьба давалась ему с трудом, он не мог усидеть на стуле. – Да-да, ты не знаешь, чего с ней делать. Разберешься на месте, усек?

Кивок.

– Отлично. В твоей команде нынче пятеро, больше выделить не могу. Людей у нас мало: мрут кто от болезней, кто от когтей гадов, кто от сифилиса. Ты к девкам здешним не ходи, – предостерег комендант, подмигивая, – лучше кого из обслуги под свое крыло возьми, всяко надежнее. О первой вылазке сообщу, пока знакомься с солдатами да обвыкайся. Если ты хоть на треть столь же яростен, что твой отец, – мы не сдохнем. Свободен!

Комендант указал на выход.

Голова шла кругом. Вместо трех лет прозябания в никому не нужном гарнизоне он оказался поблизости с разрывом. Интересно. Завесу он обязательно исследует вдоль и поперек, напишет по итогам научную работу с вычурным названием – на зависть научному свету Янга, а то и всей страны.

У неосвещенной лестницы он застал парочку, занятую явно важным делом: широкоплечий паренек вовсю стягивал с девушки юбку. Он был настолько увлечен процессом, что не заметил подкравшегося Иттана, а тот и прошел бы мимо, но что-то заставило его остановиться, присмотреться сквозь рассеянный полумрак. Руки девушки были сведены над головой, живот приперт коленом к стене. Она не звала на помощь, не плакала, но судя по позе – обоюдным желанием тут не пахло.

Иттан постучал парню по плечу, и тот от неожиданности выпустил девушку из захвата. Та, недолго думая, залепила коленкой меж ног неудачливому любовнику и, нырнув слева от Иттана, бесшумно растворилась во тьме. Парень взвыл, оседая на стену.

– Скотина! Я тебя еще словлю! – прохрипел он и окрысился: – Тебе какого ляда неймется, а?

Иттан скорее не увидел, а почувствовал, как ловким движением парень вытаскивает нож, как замахивается, метясь в бок. Промахнулся – Иттан посторонился. В темноте слабо различались очертания, и ориентироваться приходилось на слух и чутье. Иттан медлил. Для сплетения любого заклятия нужно сосредоточиться, но парень атаковал раз за разом, не целясь, вспарывал лезвием воздух.

Да и бес с ним, с заклятием. Перед ним вчерашний юнец, взбешенный ребенок, а не противник, стоящий траты резерва. Иттан закрыл глаза. Шаг влево. Интуиция обострена до предела. Поворот. Толчок локтем.