Коронная башня. Роза и шип - Майкл Дж. Салливан

– Э-э, в ту, что уехала, сэр.

Саймон перестал улыбаться.

– В какую сторону она поехала?

– Э-э… в ту сторону, сэр. – Возница показал. – На площади свернула налево.

– Купеческий квартал. – Саймон стукнул по борту кареты, и возница подпрыгнул.

– Вы же не собираетесь действительно туда ехать, ваше превосходительство? – спросил Уайлин. – Я имею в виду один.

Саймон смерил его ледяным взглядом.

– Не разговаривай со мной так, словно я один из твоих людей-идиотов.

– Прошу прощения, ваше превосходительство.

– А он осторожный, этот тип. – Когда виконт огласил послание, Саймон засомневался, но теперь, осматривая темную площадь, поверил, что девчонка действительно у этого человека, кем бы он ни был. – Не полный идиот.

– Что, сэр?

– Забудь. Я поеду один, но хочу, чтобы ты и твои люди разделились и пошли на Бумажную улицу. На этот раз возьми десяток. Пусть снимут форму и кольчуги и идут разными путями. Когда окажетесь на месте, рассредоточьтесь недалеко от входа на кладбище и ждите моего прибытия. Когда я свистну, окружайте. Справишься?

– Да, сэр, но где мне взять людей? У меня нет полномочий снимать стражу со стен, только не в ночь королевского приема.

– Возьми их из городской стражи на Дворянской площади. Начни с шерифов и добавь их помощников. В патрулях больше нет нужды. Этого будет больше чем достаточно. Собери их по дороге, но поторопись. Я хочу, чтобы к моему приезду вы были на месте.

– Да, сэр. Мы уже идем, сэр.

– Что мне делать, сэр? – спросил возница.

– Жди здесь. Ты меня отвезешь.

– Как пожелаете.

Когда Саймон вернулся в зал для приемов, Винс по-прежнему не спускал глаз с виконта, который определенно выглядел встревоженным.

– Винс, отправляйся в мои покои. Принеси мой меч и плащ. – Он повернулся к виконту. – Тот человек, что передал вам послание. Как он выглядел?

– Крупный. Смуглая кожа, но светловолосый, с тонкими усиками, ну, знаете, которые свисают по бокам рта. – Виконт провел пальцем вдоль губ. – Помню, он еще не совсем внятно разговаривал. Насколько я понимаю, вы его не видели.

– Нет, но увижу. – Эксетер оглядел виконта. – Повторите, кто вы такой?

– Виконт Альберт Уинслоу.

– Какое землевладение?

Виконт застенчиво улыбнулся.

– Мой дед лишился семейного надела. Я – всего лишь безземельный аристократ.

– Что может быть хуже благородных бродяг? Ничем не занимаются, ничего не производят, зато сосут из титьки каждого землевладельца, словно так сам бог велел. Я прав?

– Абсолютно, ваше превосходительство.

– Ты свою службу сослужил. Иди, кради ужин, за которым пришел.

– Спасибо, ваше превосходительство.

Саймон покинул замок, пересек двор и еще раз прошел в ворота под испепеляющим взглядом мальчишки-стражника. Вскарабкался в экипаж, помеченный розами, и крикнул кучеру:

– Вези меня на Бумажную улицу, к кладбищу в Купеческом квартале.

– Как прикажете, милорд.

Карета покинула очередь и въехала на городские улицы.

«Кто это может быть? Скорее всего, тот глупый вор, которого я побил прошлой ночью. Думает заработать, продав мне девчонку. Очевидно, повесить троих из этого сброда оказалось недостаточно, чтобы до него дошло».

Саймон разрывался между выбором: прикончить главного вора или наградить? Он полагал, все будет зависеть от слов девчонки. Оставалось надеяться, что он не гонится за фантомом. И кто этот загадочный светловолосый гигант, которого упомянул виконт? В этом проблема заговоров и переворотов: простыми они не бывают.

Экипаж остановился. Саймон с удивлением выглянул в окно. Они уехали недалеко и добрались только до Дворянской площади.

– Поезжай. Я сказал, Бумажная улица. Это в Купеческом квартале.

Возница слез с облучка, распахнул дверцу экипажа и вскочил внутрь.

– Что ты делаешь? Убирайся! Ты спятил?

– Да. Окончательно.

Мужчина был невысоким и худым, но в его глазах сквозило нечто пугающее. Еще более пугающим был укол острия клинка, который возница внезапно приставил к горлу Эксетера.

– У меня мало друзей, – сказал он. – Их можно сосчитать на пальцах одной руки, причем останутся лишние. И как все редкое, они драгоценны. Да, я окончательно лишаюсь рассудка, когда одному из них причиняют боль. Однако, полагаю, ты спрашивал не об этом. На самом деле ты хотел знать, безумен ли я – выжил ли я из ума, верно? – Голос мужчины был надменным, без тени страха или уважения, но мягким и нежным, как у любовника. – Что ж, по правде сказать, думаю, здесь ты попал в точку. Кстати, можешь свистеть. Благодаря тебе на Дворянской площади не осталось ни одного шерифа, а все жители на празднике. Никто не услышит ни твоего сигнала, ни твоих криков.