Гномка в помощь, или Ося из Ллося - Ардмир Мари

Ввиду крайней слабости мага уйти он не смог, а потому спали мы вместе: я, задохлик и щенок. Последний явился ближе к полуночи и исчез в утренних сумерках, едва Регген всхрапнул и по глупой привычке решил меня обнять.

– И все-то вам хочется с носом расквашенным ходить, – пробурчала я, и наглая рука остановилась на полпути к моей груди.

– Ося? – прохрипел граф-оружейник.

– Она самая. Живая и даже не покалеченная.

– И это после второй ночи новолуния, – заметил с неподдельной радостью.

Тут я вывернулась из его объятий, чтобы сообщить:

– После третьей, вторую вы пробле…

– Спасибо, что напомнила, – процедил он, прожигая меня взглядом.

– О, можете не благодарить. Ваше спасение было действительно приятным делом. Еще никогда я не получала столько удовольствия…

– От чужих страданий? – вопросили у меня.

– От скорого возмездия.

– Опять продукты вспомнишь? – заломил маг бровь и посмотрел с ехидцей.

– Тросточку, – хмыкнула я. – А продукты вы мне еще отработаете.

– Надеюсь, дегустатором?

– Надейтесь!

Уже через полчаса, размазывая по тарелке чуть присоленный вареный рис, Регген понял, как промахнулся в своем предположении. Он голодным взором осмотрел кузню на наличие мясного. Понятное дело, ничего не нашел и печально воззрился на меня.

– А что-нибудь еще к каше есть?

– Вода, – ответила я, не отвлекаясь от правки списка.

– А более сытное? – протянул граф-задохлик с жалобной ноткой, словно это не он умял все позавчера.

– Салат… капустный.

– Воздержусь.

– И правильно, от него вам будет хуже. А вот каша в самый раз, – сообщила я, активно вычеркивая из перечня ближайших покупок мясо, сало, подчеревок, рыбу, птицу, яйца и молоко. Оставила ягоды и дрожжи, добавила лук, секачку для капусты и бутыль с маслом подсолнечника.

– Сомневаюсь, что эта каша мне понравится, – заметил маг, даже не думая завтракать.

– Не понравится, но выхода нет. С этого дня вы на злачной диете.

– Это еще почему? У нас разве кончились деньги?

– Не кончились. Просто я ничего сверх меры не куплю, и в очередной раз объесться вам не позволю. Нет продуктов – нет проблем. Нет проблем – нет упреков в жестокости.

– Я в таком не упрекал…

– Скоро будете.

Так оно и получилось. Едва мы вышли из портала в деревеньке Тминь, что соседствовала с Ллосем, Регген заговорил о моем жестокосердии, упрямстве и редкой гадости. А вокруг бурлила жизнь, то бишь рынок! Торговцы развешивали над прилавками сладости и копчености, расставляли румяную сдобу, сладким сиропом заливали фрукты, варили пиво и кисель, дарили покупателям алые ленточки и поздравляли с первым днем первого зимнего месяца.

– Это ярмарка! Деревенская зимняя ярмарка Благодати! – стенал задохлик, в отчаянии прижимая к груди трость и пустую корзинку. – Праздник, почитаемый всем народом Дагатии… День благодарности за плодородную землю и хороший год! Лучший день месяца, единственный день в сезоне, когда можно и нужно пировать!

– Да-да, – покивала я в такт его словам и не подумала согласиться.

– Ося, тут такие запахи, – заметил несчастный отравленец, едва научившийся твердо стоять на ногах, – вкусности, сладости… Пиво, в конце-то концов! – воскликнул он, остановился, с вожделением принюхиваясь: – Мясные колбаски. Сочные, манящие, только с огня.

– Да-да…

– Ос-ся! – взвился маг.

– Да хоть Злос-ся, – перекривила я. – Вы на диете, Регген!

– Но так нельзя! Я голоден.

– А кто вам виноват?

– Ну, знаешь… с меня хватит, – процедил он сердито, развернулся и пошел в направлении лавок.

– С меня тоже хватит, – решила я, но не смогла не задать последнего вопроса: – Регген, а вы какой цвет предпочитаете, белый или черный? Мне-то все равно, гроб закрытым будет, но коли вам в нем лежать…

– Что-что? – Маг вернулся назад. – Я не понял…

– А чего непонятного? Все просто: огласите последнюю волю покойного и ешьте что хотите.