Камень во плоти - Корнелия Функе

– Да он просто не просыпается.

Голос звучал тревожно. И знакомо. Лиса.

– Не беспокойся, он всего лишь спит.

И этот голос он тоже знает. Клара.

Просыпайся, Джекоб.

Чьи-то легкие пальцы прикоснулись к его горячему плечу. Он открыл глаза и сразу увидел над собой серебряный месяц, укутавшийся в облако, словно решив спрятаться от своего красного близнеца. Сквозь облако месяц заглядывал в темный двор замка. В стеклах высоких стрельчатых окон мерцали звезды, и ни в одном из них не было света. Не горели фонари над дверями и заросшими надвратными арками. Не шмыгали в пристройках слуги, а брусчатку двора укрыл мягкий ковер прелой листвы, которую, казалось, сто лет не выметали.

– Наконец-то. Я думала, ты уже никогда не проснешься.

Лиса ткнулась мокрым носом ему в плечо, и Джекоб застонал.

– Тише ты, Лиска!

Клара помогла ему сесть. Она успела сделать ему перевязку, но плечо болело сильнее прежнего. Мародеры… Бандиты… Вместе с болью вернулась и память, вот только одного он припомнить не мог – когда и как он потерял сознание.

– Не нравится мне твоя рана. – Клара выпрямилась. – Парочка таблеток из нашего мира сейчас бы нам очень не помешала…

– Ничего, само пройдет. – Он почувствовал, как Лиса преданно трется головой о его руку. – Где это мы?

– Другого пристанища я не нашла. Какой-то замок заброшенный. Людей, по крайней мере живых, я тут еще не видела.

Лиса разворошила лапами палую листву. Из-под листьев показался башмак.

Джекоб огляделся. Тут и там пухлое одеяло листвы бугрилось подозрительными горками, видимо скрывая под собой и другие распростертые тела.

Куда же это их занесло?

Пытаясь подняться, он оперся было о стену, но, чертыхнувшись, тут же отдернул руку. Каменная кладка сплошь заросла шиповником. Колючие побеги укутали весь замок пушистой игольчатой шубой.

– Розочки… – пробормотал он, срывая цветок шиповника с туго сплетшихся ветвей. – Я столько лет этот замок искал! Чертоги Спящей красавицы… Императрица выложила бы мне за это целое состояние.

Клара, не веря себе, обвела глазами безлюдный замковый двор. Замок Спящей красавицы. Подумать только…

– По слухам, каждый, кто тут переночует, найдет свою настоящую любовь. Только, похоже, – Джекоб оглядел темные окна, – королевич так сюда и не добрался.

Или так и висит до сих пор на колючках вместе с запутавшимися в живой изгороди пташками.

И тут же прямо среди розовых цветков на глаза ему попалась иссохшая человеческая рука. Незаметно, пока Клара не увидела, Джекоб прикрыл ее ветвями.

Где-то под оградой прошуршала мышь, Лиса кинулась было за ней, но, заскулив, беспомощно остановилась.

– Что с тобой? – спросила Клара.

Лиса лизнула себя в бок.

– Да беспалый меня пнул.

– Дай-ка посмотреть. – Клара склонилась над ней, осторожно прощупывая шелковистый мех.

– Сбрось-ка свою шубу, Лиса, – посоветовал Джекоб. – Она людей привыкла лечить, не лисиц.

После минутного колебания Лиса все же послушалась, и Клара в изумлении воззрилась на девушку в диковинном платье, будто сотканном из лучей красной луны.

«Да что же это за мир такой? – безмолвно вопрошало ее лицо, когда она оглянулась на Джекоба. – Если мех превращается в кожу, а кожа в камень, чему тогда вообще верить?» Испуг. Оторопь. И зачарованность. Все это вместе застыло в ее взгляде. Подходя к Лисе, она непроизвольно обхватила себя за плечи, словно боясь и на себе вместо кожи ощутить звериный мех.

– Где Уилл? – спросил Джекоб.

Клара указала на башню возле ворот.

– Он уже больше часа там, наверху. – Помолчав, Клара добавила: – И ни слова не проронил с тех пор, как этих увидел.

Ей не понадобилось объяснять, кого она имеет в виду.

Нигде заросли шиповника не разгулялись с такой необузданной силой, как на круглых стенах башни. Необычные темно-красные цветки казались в ночи почти черными и, как будто не желая замечать наступление осени, наполняли холодный воздух тяжелым, сладким дурманом.

Поднимаясь по узенькой винтовой лестнице, Джекоб смутно догадывался, что он там, наверху, обнаружит. Гибкие колючие ветви цапали его за одежду, да и сапоги то и дело приходилось выдергивать из колючих силков, но в конце концов он очутился в той самой светелке, где почти два века назад фея на день рождения вручила принцессе свой подарок.

Прялка все еще стояла возле узенькой бедной кровати, сколоченной для кого угодно, только не для королевской дочки. Тело девушки, все еще почивавшей тут непробудным сном, было усыпано цветочными лепестками. Заклятие феи не позволило ему состариться, однако кожа пожелтела, словно пергамент, как и белое платье, в которое нарядилась принцесса в тот злополучный день почти два века назад. Жемчуга на платье по-прежнему мерцали перламутровой белизной, но кружевные оборки побурели, как и усыпавшие царский шелк лепестки.

Уилл замер возле единственного окна, словно королевич, все-таки пробравшийся в замок. Он обернулся, и Джекоб сразу увидел, что камень переполз ему уже на лоб, а глаза брата отсвечивают золотом. Из всего, что можно у них украсть, мародеры похитили самое драгоценное. Время.

– И никаких тебе «и жили они долго и счастливо до конца дней своих…», – бросил Уилл, указывая глазами на принцессу. – Это ведь тоже заклятие феи. – Он прислонился к голой каменной стене. – Ну как тебе, лучше?

– Да, – не моргнув глазом, соврал Джекоб. – А ты как?

Уилл ответил не сразу. Но когда наконец ответил, голос его звучал холодно и ровно, словно заговорил не он сам, а его новая кожа.

– У меня лицо как полированный камень. Ночи становятся светлее, а тебя я услышал задолго до того, как ты стал подниматься по лестнице. И я чувствую это уже не только кожей. – Он на секунду умолк. – Я чувствую это у себя внутри.

Он подошел к кровати и уставился на иссохшее тело.

– Я тогда все на свете позабыл. Тебя. Клару. Самого себя. Хотел только одного: к ним.

Джекоб тщетно искал слова, но так и не нашел.

– Это и есть то, что меня ждет? Скажи мне правду! – Уилл смотрел на него в упор. – Я не только буду выглядеть как они. Я стану как они, верно?

У Джекоба на языке вертелись одни лживые отговорки, все эти «да брось, Уилл», «все будет хорошо», но он так и не смог ничего из себя выдавить. Взгляд брата не позволил.

– Хочешь знать, какие они? – Уилл снял лепесток с пакляных волос принцессы. – Гневные. Их гнев распирает тебя изнутри, как пламя. Но одновременно они и камень. Они чуют камень под собой, в земле, и слышат его дыхание.