Карл, герцог - Александр Зорич

Через четыре недели войско выступило в поход. Как всегда, никто не знал пункта конечного назначения и солдаты перебирали все мыслимые варианты от Парижа до Кельна.

Через пять недель Александр впервые увидел Карла. Герцог на рысях пролетел окраиной полувоенного стойбища, в нескольких саженях от того места, где восемь люмпен-лучников под надзором Александра только что установили пузатые чучела с деревянными мордами и деревянной нашлепкой на брюхе, а теперь, рассредоточившись вдоль воображаемой линии, примерялись стрелять по любовно набитым мишеням.

С Карлом был невзрачный человечишко, стриженный и одетый на итальянский манер, которого Александр тотчас заподозрил в коварстве, якобы свойственном итальянцам, и отказал в последнем причастии. «В бою я не подам ему руки», – решил Александр. Определенно, это был один из самых мягких приговоров, какие выносит ревность.

– Благослови вас Господь! – нестройно проблеяла паства Александра, когда сообразила что за птицы почтили своим присутствием стрельбище.

– Это наш герцог, Карл, – сообщил некто Лукас с запредельно оргиастической миной. Можно было предположить, что пока его товарищи укрепляли боевой инвентарь, этот втихаря попыхивал ганчем в ближайших кустах. Александру было не до того, иначе он с удивлением обнаружил бы в расширившихся глазах остальных – Пьера, Жака, Олафа, Жупьена, Шарля, Жана, Жана Цыгана и Марка Хлебалы сродственные, нирванические искорки экстази.

– Я знаю, я уже догадался, – бросил Александр и что было духу выкрикнул вдогонку Карлу своё «Благослови Вас Господь!»

Его голос был одиноким контральто добровольной плакальщицы. А само запоздавшее приветствие походило на тусклый ажиотаж единственного клакера на премьере провальной пьесы. Это было как невпопад пропетое «аллилуйя» бюргера, проспавшего всю службу и вскинувшегося вдруг от тычка острого локтя супруги.

В другой раз Александра подняли бы на смех, но не тогда – всеобщее опьянение чудом продолжалось, причем именно слова Александра вызвали его эскалацию, продлили его на мистических четыре минуты и увлекли событие и его наблюдателей в старинную глубину.

Лукасу вспомнился тот англичанин, который узрел дитя на облачке, Шарлю и Жану Цыгану подумалось о явлении Богородицы (один парень землю жрал, что видел Её своими глазам), Олаф текуче следовал за поверьем об эльфах, которые иногда дают себя увидеть, и о нуфлингах, которые никогда не дают, потому что у них там сокровища.

* * *

Жупьен тихо дрейфовал в тот год, когда он видел, как сейчас Карла, французского короля. То был совсем другой коленкор, не сравнить – гамно и повидло.

Марк Хлебало и Пьер, показавшие себя самыми робкими визионерами, просто проговорили про себя «Не каждый день увидишь герцога так близко».

– Так-так. Хозяин туточки. Это значить скоро двинем на супостата, – предположил Жак, страстный любитель народных примет и других импликаций.