Карл, герцог - Александр Зорич

В церкви было пустынно. Карл юркнул в исповедальню, Жануарий остался на стреме. Карл перепаковался за три минуты, застегнул последний крючок и, стоило ему покинуть исповедальню, как в церкви появились ещё двое. Мальчик в охотничьей шапчонке с пером вальдшнепа и девочка в длиннополой шубе. У обоих в руках были глиняные снегири. У мальчика – один и у девочки – один. Третий сейчас грелся за пазухой у Жануария.

– Мессир Тристан, мы хотели говорить с Вами, – сказала девочка прямо с порога.

– На две темы, – значительно добавил мальчик.

Карл сразу узнал детей покойного Эстена и Эмеры. Судя по лицам и голосам, девочке было лет двенадцать, мальчику – не меньше десяти.

– Ну, – лицо Карла непроизвольно расплылось в улыбке, – и на какие же темы?

– Во-первых, – начал мальчик, снимая шапчонку и вытирая рукавом со лба отсутствующий пот, – Ваш слуга похитил одну нашу вещь.

– Разумеется. Мне нужна была твердая уверенность в том, что Вы предпримете преследование, монсеньор, – Жануарий отвесил мальчику глубокий поклон и возвернул глиняного снегиря.

Монсеньор строго кивнул и, приняв птицу, передал её своей сестре. Чувствовалось, что чересчур легкая победа над грабителем сбила его с толку.

– Его зовут Поль-Антуан, – быстро вмешалась девочка. – А меня Констанца.

– Да кому это интересно? – раздраженно бросил её брат, психоаналитически сверкнув глазами. – Видите ли, монсеньоры, – продолжал он, обращаясь к Карлу и Жануарию, – наша мать добрая женщина, но смерть Эстена слишком…

– Нехорошо называть отца просто «Эстеном», – машинально поправил Карл.

– Он не отец, а просто так – дядя, – сказал Поль-Антуан. Чувствовалось, что эта формула была им отработана на многих слушателях. – Поэтому я и говорю «Эстен».

Поль-Антуан нравился Карлу всё больше и больше. Он помнил себя точно таким же бараном.

– Ладно, говори как хочешь, – сдался герцог. – Так что там ваша мать?

– А Вы правда троюродный дядя Мартина? – выпалила Констанца.

Поль-Антуан снова сверкнул глазами, открыл было рот, но промолчал. Сообразил, что ему тоже интересно.

Вопрос застал Карла врасплох.

– Нет, – ответил он. Не потому, что видел в этом «нет» некую педагогическую или политическую выгоду, но лишь потому, что лгать в стенах храма полагал ублюдочной низостью. По этой же причине он не исповедовался уже восемнадцать лет. – Я не троюродный дядя Мартина, я ему вообще не родственник.

– Значит, Вы точно герцог Карл, – торжествующе сказал Поль-Антуан.

– С чего ты взял? – спросил Карл, краснея и чувствуя, что земля уходит у него из-под ног. Вся конспирация летела в тартарары.

– Мы иногда с Мартином рисовали Вас. И он всегда рисовал на Вашей шее золотого барашка.

– Правда, на тех рисунках Вы очень красивы и ещё у Вас на плече сидит сокол, – заметила Констанца. – Поэтому мы с Поль-Антуаном спорили, пока шли сюда – Вы это или не Вы.

– А сейчас я, конечно, уродец каких мало. И сокола при мне нет.

– Ой, – Констанца чуть не расплакалась. – Что Вы, монсеньор, Вы хороши почти как Мартин.

Час от часу не легче. Жануарий понял, что разговор пора спасать.

– Простят ли низкого слугу маленькие господа, если я спрошу, не пора ли перейти к сделке?