Рыцарь теней - Роджер Желязны

Я очнулся в полной темноте, встревоженный и сбитый с толку.Как всегда в таких случаях, я оставался лежать неподвижно и дышал ровно, будтоеще сплю. И вслушивался.

Ни звука.

Я чуть-чуть приоткрыл глаза.

Маловразумительное зрелище.

Я снова зажмурился. Может быть, удастся уловить колебанияповерхности, на которой я лежу ничком?

Не колеблется.

Я полностью открыл глаза и с трудом поборол желание тут жеопять закрыть. Приподнялся на локтях, потом подобрал под себя колени. Повернулголову. Ничего чуднее я не видел с тех пор, как пьянствовал с Люком и ЧеширскимКотом.

Все вокруг было совершенно лишено красок, только черное,белое и серое. Как фотографический негатив. Зияющая черная дыра — надополагать, солнце — висела невысоко над горизонтом по правую руку от меня. Потемно-серому небу лениво проплывали чернильно-черные облака. Я сам превратилсяв негра, зато камни подо мной и вокруг лучились ослепительной белизной.

Я медленно встал, огляделся. Да. Земля сверкает, небо темно,я — серая тень между ними. Прямо скажу, приятного мало.

Воздух был сухой, морозный. Я стоял у подножия кипенно-белыхгор, наводящих на мысли об Антарктиде. Они уходили влево. Справа, в направлениивосходящего — если моя догадка верна — солнца тянулась черная равнина. Пустыня?Мне пришлось заслониться ладонью от ее пронзительного… чего? Антисвета?

«Черт!» — попытался сказать я и обнаружил сразу дваобстоятельства.

Во-первых, мое восклицание осталось беззвучным. Во-вторых,челюсть чертовски болела — там, куда ударил отец или его подобие.

Я повторил свое беззвучное соображение и вытащил колоду.Если тебя забросило куда-то не туда, лучше не строить пустых догадок. Я сдалКозырь Колеса-Призрака, сосредоточился.

Никакого отклика. Но, может быть, Призрак, который и велелмне затаиться, попросту не хочет отвечать на зов. Я перетасовал колоду.Остановился на Флоре. Она всегда охотно выручала меня в трудную минуту. Я вгляделсяв ее милое лицо, сосредоточился…

Ни один золотистый локон не шелохнулся. Температура неснизилась и на градус. Карта оставалась картой.

Я удвоил усилия и даже подкрепил их заклинанием. Дохлыйномер.

Тогда Мандор. Несколько минут я убил на его карту — тот жерезультат. Попытался связаться с Рэндомом. Ничего. Бенедикт, Джулиан. Нет инет. Фиона, Люк, Билл Рот. Еще три в минусе. Я даже вытащил пару Козырей Рока,но не смог достучаться ни до сфинкса, ни до башни из костей на горе зеленогостекла.

Я сложил колоду, убрал ее в футляр и в карман. Раньше такоеслучалось только в хрустальной пещере. Впрочем, карты можно блокировать самымиразными способами. Сейчас не время гадать, что же произошло. Важнее придумать,как перебраться в какое-нибудь более приветливое место, а выяснением причинзаняться на досуге.

Я пошел. Ноги мои ступали совершенно бесшумно. Я пнулгальку. Она запрыгала вперед, но я ровным счетом ничего не услышал.

Белое налево, черное — направо. Горы или пустыня. Я свернулвлево. Ничто не двигалось, кроме черных-пречерных облаков. Каждый выступотбрасывал режущую глаз белизну — сумасшедшую тень на сумасшедшей земле.

Еще раз свернуть налево. Три шага… обогнуть валун. Вверх посклону. На холм и вниз. Вскоре слева между камнями покажется алая полоска…

Ничего подобного. Ладно, в следующий раз…

Острая боль в виске. Ни намека на красное. Вперед.

Расселина справа, за следующим поворотом.

Я потер виски, которые начало ломить, когда никакойрасселины не обнаружилось. Я засопел, на лбу выступил пот.

Болотная зелень в мелких синих цветочках у подножияследующего косогора…

Заломило в затылке. Никаких цветов. Никакой болотной зелени.

Тогда пусть облака разойдутся, и солнце прольет черноту…

Ничего подобного.

…и журчание бегущего ручейка донесется из следующейрасселины.

Мне пришлось остановиться. Голова раскалывалась, рукитряслись. Я тронул каменную скалу слева. Твердая. Несокрушимая реальность.Почему же она так на меня давит?

И как я здесь очутился?

И что это за место?

Я расслабился. Замедлил дыхание, перераспределил энергию.Боль в голове утихла, отпустила.

Я двинулся дальше.

Птичий гомон и легкий ветерок… Цветы на растрескавшейсяпочве…

Черта с два! И вновь упрямая боль…

Что за заклятие на мне, если я не могу перемещаться в Тени?Я как-то всегда полагал, что эту способность отнять нельзя.

«Не смешно, — попытался сказать я. — Кто бы и гдебы ты ни был, зачем тебе это? Чего ты добиваешься? Где ты?»

Вновь ни звука, и никакого отклика.

«Я не знаю, как ты это сумел. И зачем? — силилсявыкрикнуть я, потом задумался. — Я не чувствую на себе заклятия. Нозачем-то я здесь очутился? Давай выкладывай, чего тебе нужно!»

Nada.[3]

Я пошел дальше, рассеянно продолжая попытки пройти сквозьТень и размышляя. У меня было чувство, будто я упустил что-то ужасно простое.

И маленький алый цветок вот за тем валуном…

Я обошел валун и увидел цветочек, который полуосознаннонаколдовал. Я рванул к нему, желая убедиться, что Вселенная, в сущности,симпатизирует Мерлину и желает ему только добра.

Я запнулся о камень, взметнул облако пыли, удержался наногах, выпрямился, огляделся. Еще минут десять-пятнадцать я потратил на поискицветка. Потом чертыхнулся и пошел прочь. Никто не любит, чтобы Вселеннаяупражнялась на нем в остроумии.

Внезапно меня осенило. Я обшарил карманы — не завалялся литам хоть крохотный голубой осколок. Вот что может перенести меня через Тень ксвоему первоисточнику. Однако нет — даже голубой пылинки не засыпалось заподкладку. Все они в отцовской могиле. Видимо, это было бы слишком просто.

Чего же я все-таки недопонимаю?

Лже-Дворкин, лже-Оберон и человек, назвавшийся моимотцом, — все они хотели отвести меня в какое-то неведомое место, где, какутверждал Оберон, предстоит сражение между Силами. Корвину это, похоже,удалось. Я потер ушибленную челюсть. Только что это за игра? И как расставленыСилы?