Ложь в твоем поцелуе - Ким Нина Окер

Дрожа от холода, я снимаю перчатку, прижимаю большой палец к небольшой панели для сканирования. Раздается звуковой сигнал, и калитка с жужжанием открывается. Еще до того, как она захлопывается, Матео заводит маленькую лодку. Он протягивает мне руку, и я усмехаюсь.

– По шкале от одного до десяти, – говорю я, свободной рукой защищая лицо от ледяного ветра. – Как сильно ты замерз?

На лице Матео, как всегда, не дергается ни один мускул. Короткая стрижка, стальные серые глаза и выдающаяся линия подбородка делают его похожим на солдата элитной армии, только одет он в костюм. Но мне нравится. Матео не особенно разговорчив, но я почти уверена, что тоже ему нравлюсь. По крайней мере, он никогда не сдавал меня маме или дедушке, а иногда даже смеется над моими шутками.

– Все нормально, мисс Блум, – отвечает он, и я почти рефлекторно закатываю глаза. Я много лет работаю над тем, чтобы Матео звал меня по имени. Но он упорно отказывается, из-за чего я испытываю неловкость перед одноклассниками.

– Нет, ну правда, ты ведь и в самом деле мог подождать в кафе или где-то еще, – пытаюсь я еще раз, позволяя ему помочь мне забраться в лодку, которая шатается под несбалансированным весом. Ненавижу плавать в лодке, несмотря на то что это необходимо, чтобы выбраться с этого проклятого острова. По крайней мере, пока мой дядя не закончит посадочную площадку для частного самолета.

Матео, по-видимому, решил не отвечать и вместо этого разворачивает катер. Рев двигателя вибрирует подо мной, когда я всем телом впиваюсь в сиденье. Матео отправляет короткое радиосообщение, и вот мы уже мчимся по волнам. Небо над нами все еще затянуто тучами, завесы дождя и снега рисуют на темной воде абстрактные узоры. На воде никого, кроме нас, нет: туристические суда еще в зимней спячке, а катера до других островов фьорда стоят в доке.

Когда в поле зрения появляется Калинойя, я автоматически поворачиваю голову в ее сторону. Подобно спящему монстру, она выделяется из своего окружения и с каждым метром, что мы приближаемся, все выше поднимается из воды. Передо мной предстают корявые безлистные деревья, на которых даже летом никогда ничего не цветет, и древние черные скалы, покрытые инеем. Весь остров, по сути, состоит из леса, так что само поместье, Зимний Двор, отсюда не видно. Это мой дом, даже если в нем вряд ли можно чувствовать себя по-настоящему комфортно. Огромная усадьба, в которой проживает, наверное, около сотни человек – служащие и узкий семейный круг.

Я знаю, какие слухи ходят о Калинойе. В начальной школе я сама пересказывала их и участвовала в обсуждениях. Многие из этих историй звучат как сказки: что на деревьях нет листьев, потому что земля проклята, и что именно по этой причине всегда так холодно, если подойти к острову на лодке слишком близко. Другие истории жестоки и мрачны. Один мальчик однажды сказал мне на физкультуре, что моя семья, говорят, много веков назад убила первоначальных владельцев земли. Правда, только после того, как заставили их построить дом и подготовить земли. После смерти прежних хозяев мои предки поливали растения их кровью, вот потому-то на Калинойе с тех пор не растет никаких новых растений.

Однако истинная причина никогда никому и в голову не придет. Наш дом – это Зимний Двор. На этом сравнительно невзрачном клочке земли кучка фриков, обладающая магическими способностями, каждый день заставляет мир вращаться по кругу.

Кучка фриков, к которым теперь принадлежу и я.

Скривившись, я засовываю руки под бедра, чтобы не мерзли. Да, теперь я одна из них.

Дурное предчувствие надвигающихся перемен вновь охватывает меня, и кожу снова покалывает. На этот раз это, однако, не мелочь, не странная причуда, которую я могу отбросить, слегка пожав плечами. Нет, на этот раз все по-другому. Чувство переполняет меня так быстро, что у меня нет никакой возможности что-то с этим сделать. Волна страха и неуверенности накатывает на меня, как цунами, а кожа в то же время напрягается, будто из нее внезапно начинают вырастать кости. Мои пальцы выпрямляются сами по себе, дыхание застывает в горле, а гудение в голове становится таким невыносимо громким, что я на миг закрываю глаза.

Потом все вдруг стихает. Шум внутри прекращается, гудение умолкает, грудь больше ничто не сдавливает, я дышу свободно. Сделав несколько глубоких вдохов, с удивлением обнаруживаю, что чувствую себя лучше. Будто хорошо выспалась или выпила крепкого кофе. Тоскливая меланхолия, с которой я только что смотрела на черную воду и остров, куда-то испарилась.

Я растерянно оглядываюсь по сторонам.

И встречаю пристальный взгляд Матео.

– Что? – спрашиваю я, когда замечаю, что он задумчиво разглядывает меня. Тишина вновь поражает меня, но на этот раз мне становится понятен ее смысл. – Почему мы не плывем?

Матео молча указывает на двигатель, и я сразу понимаю, что он имеет в виду. От устройства валит густой черный дым, и не нужно обладать особыми техническими знаниями, чтобы понять: ему конец. Я сломала мотор.

В замешательстве отрываю взгляд от Матео и смотрю на свои пальцы.

И тут же испуганно ахаю. Кончики пальцев угольно-черные, будто я обмакнула их в черные чернила.

Черт!

Все мое тело, кажется, нервно гудит, когда я быстро пробираюсь в свою комнату. Все жду, что кто-нибудь остановит меня и расспросит о сломанном двигателе. Я попросила Матео не придавать этому большого значения. Он не из болтливых, я правда ему доверяю, но все равно чувствую себя преступницей. Это второй раз, когда мои зловещие способности проявляются с такой силой, и снова это привело к несчастному случаю. Опять же, я понятия не имею, как это сделала. Теперь почти уверена, что это связано с моими эмоциями, но что это мне дает? Эмоции трудно поддаются контролю. Этого-то я и боюсь. Если мама и дед поймут, что подобные вещи могут произойти со мной в любой момент, они обязательно заберут меня из школы.

Бросаю свою сумку и куртку на кровать и сломя голову несусь в ванную. Стиснув зубы, разглядываю себя в зеркале над раковиной. Выгляжу ужасно. Стресс и напряжение последних дней ясно сказываются на моем лице: кожа еще бледнее, чем обычно, волосы не поддаются укладке, под глазами вырисовываются темные круги.

Когда я поворачиваю кран и сую руки под струю воды, на глаза наворачиваются слезы. Промерзшие пальцы болят, медленно возвращаясь в тепло. Я тру почерневшие участки кожи, желая вместе с черной пылью смыть с себя все события последних дней. Весь этот сплошной хаос. Только что я провела прекрасный день со своей подругой, а меньше чем через час сломала двигатель скоростного катера.

Когда мне удается отмыть свои пальцы, я выключаю воду и опираюсь на узкий туалетный столик. Закрыв на миг глаза, делаю несколько глубоких вдохов. Хочется броситься на кровать и жалеть себя, но сейчас у меня нет на это времени. Это меня никуда не приведет. Нужно взять свою жизнь под контроль, и единственный способ сделать это – овладеть дурацкими способностями.

Очевидно, что сезонная магия во мне очень непостоянна, и я не могу представить, чтобы мой дед воспринимал меня с такими силами хоть сколько-нибудь всерьез. Нужно покончить с этим балом и просто надеяться, что после этого они оставят меня в покое. Как только Заре исполнится восемнадцать, она сможет взять на себя управление, и я заползу обратно в свой маленький уголок, проведу свое последнее время в этом доме, а потом уеду куда-нибудь далеко-далеко в университет.