Ложь в твоем поцелуе - Ким Нина Окер

Все еще ощущаю дрожь во всем теле, когда наши машины, наконец, подъезжают к поместью Весеннего Двора. Я сижу в машине деда, и это вызывает во мне странное чувство. Никогда прежде мне не отводилось такое почетное место. Я почти уверена, единственное, что заботит моего деда, – это этикет. На сегодняшнем событии будут присутствовать четверо главных героев: я, Страж Весны, Мастер из весенней семьи Остара и мой дедушка – Зимний Мастер.

Несмотря на то что такие балы, как сегодняшний, посвящены смене времен года, главы семей всегда используют их как возможность посоревноваться друг с другом и показать себя с лучшей стороны. Так что то, что я и мой дед едем вместе, имеет свой смысл. И тем не менее чувствую я себя не очень-то комфортно.

Когда машина останавливается, я нервно приглаживаю ладонями свою одежду. Для поездки мама подобрала для меня простое голубое платье и голубое пальто в тон. Светло-русые кудри слегка небрежно спадают на плечи и в сочетании с моими светло-серыми глазами создают образ Снежной королевы из сказки. Я знаю, что все дело в том, что по одежке встречают: внешность важна, это первое впечатление. И все же мне приходится признать, что, как и в случае с бальным платьем, этот наряд мне очень нравится. Мой вид вызывает благоговейный страх, а это именно тот образ, который мне хочется донести. Пусть все эти избалованные и прекрасно обученные дети Сезонов с самого начала знают, что я не поддамся им только потому, что я – новичок.

– Нервничать – это нормально.

Я удивленно поднимаю глаза и встречаю взгляд деда. Одетый в темно-синий костюм-тройку в тонкую полоску, он выглядит так, будто только что сошел со страниц мужского модного журнала.

Я пытаюсь выдавить из себя спокойную, расслабленную улыбку, но, конечно, терплю поражение.

– Все так непривычно.

Одна из бровей деда медленно ползет вверх.

– Это хорошо или плохо?

Пожав плечами, я стараюсь уклониться от его взгляда.

– Честно? Я чувствую себя слегка… двуличной. Лицемеркой.

– Потому что в течение многих лет изображала из себя бунтарку, а теперь оказалась в центре внимания?

Я лишь киваю и сдерживаюсь, чтобы не ответить дерзко. Послушать его, так я буквально только что пережила подростковый период, когда бунтовала против всего и вся, восставала против правил. Он забывает, что это он и вся остальная семья сами оттолкнули меня, что это не было сознательным решением с моей стороны.

– Я просто не хочу, чтобы люди подумали, что я ринулась занять место, едва лишь оно освободилось. – Стараюсь сохранять спокойствие, но резкость в голосе сдержать не удается.

Он сухо смеется:

– Не волнуйся, Блум. Не думаю, что у кого-то сложится такое впечатление.

Прежде чем успеваю что-либо на это ответить, дверь со стороны деда открывается, и дворецкий уже держит наготове раскрытый зонтик. Бросив последний взгляд в мою сторону, дед выбирается наружу и поднимает руку, словно король, приветствующий своих подданных. И ему даже подходит это сравнение, с той разницей, что здоровается он не со своими подданными. Это люди Весны.

Когда моя дверь тоже открывается, я делаю глубокий вдох и пытаюсь перестать нервничать. Это как тогда, когда мне в пятом классе пришлось играть в пьесе небольшую роль. Теперь все во мне тоже сопротивляется происходящему, но сейчас нужно просто собраться и пройти через это. Покончить с этим раз и навсегда. Очень просто.

Осторожно, чтобы не помять платье, я выхожу из машины, опираясь на руку дворецкого. Прохладный ветер тут же развевает мои волосы, которые на мгновение закрывают мне обзор. Стараясь на обращать внимания на окружающих, беру зонт, который протягивает мне дворецкий, и следую за дедом. Знаю, что все смотрят на меня. Я – преемница, девушка, которая так и не была официально представлена и которая внезапно заняла место своего умершего кузена. Но, несмотря на то что на меня смотрит множество глаз, я точно не стану уподобляться своему деду и устраивать шоу. Буду делать только то, что необходимо.

Подходя к входной двери, я мельком окидываю взглядом гигантское поместье, так похожее на наше. Толстые каменные стены из светлого песчаника, колонны, бесчисленные эркеры и большой герб над дверью, смутно напоминающий распустившийся цветок, – четыре симметричных лепестка, под ними изогнутыми буквами фамилия семьи: Остара.

Когда к нам приближается пожилой мужчина, одетый почти так же, как мой дед, я расправляю плечи. Он кажется мне знакомым. Вероятно, я видела его раньше на фотографиях или на одном из балов, где была всего лишь молчаливым зрителем. Но даже не воскресив в памяти до конца его лицо, я знаю, кто он: Кристофер Арн Остара, Мастер Весеннего Двора. Цвет его водянистых светло-голубых глаз напоминает лепестки весенних цветов, с некоторым удивлением отмечаю я.

– Как мило с вашей стороны, что вы приехали, – говорит он, пожимая дедушке руку и слегка поклонившись мне, на что я отвечаю изящным реверансом. – Надеюсь, путешествие было приятным?

Я ограничиваюсь неопределенной улыбкой, как и советовала мне мама. Возможно, я являюсь действующим Стражем Зимы, но разговоры лучше оставить мужчинам. Довольно устаревшая позиция, если спросите меня. Но меня никто не спрашивает.

– Мы рады быть здесь, – делает мой дед широкий жест, обводя рукой поместье. – Ваш двор великолепен, впрочем, как и всегда. Скорая весна вам к лицу.

Остара от души смеется над этой глупой шуткой, которую он, вероятно, слышит далеко не в первый раз, и указывает нам на открытые входные двери. Затем впервые обращается ко мне напрямую, отчего я замираю:

– Блум, дорогая, как приятно, наконец, познакомиться с тобой. Прекрасной хранительницей Зимы, которая в этом году окажет нам честь.

– Вы – сама любезность, – немного неуверенно отвечаю я и снова улыбаюсь. – Благодарим вас за теплый прием.

Бросаю быстрый взгляд на деда. Однако тот, кажется, не выглядит недовольным. Мой английский неплох, однако далеко не так совершенен, как у других детей сезонных Домов. Большинство потенциальных Стражей с рождения учат говорить на нескольких языках, чтобы подготовить к контактам с международными Домами. У меня же не было такой возможности.

Остара указывает на дверь, затем отступает, пропуская нас вперед. Я украдкой оглядываюсь, ищу маму, но не вижу ее. Я знаю, что она не собиралась, как мы, участвовать в этом помпезном выступлении, однако надеялась, что она будет рядом со мной.

Внутри гигантский холл со всеми причитающимися атрибутами и украшениями: люстрами, освященными веками портретами, размашистыми цветочными композициями и двумя внушительными каменными лестницами, ведущими направо и налево на галерею верхнего этажа. Иногда я пытаюсь представить, как это восприняли бы люди, которые выросли в обычной квартире или доме. Лично для меня все это давно потеряло свою привлекательность, потому что я знаю, что на самом деле это всего лишь богато украшенная, красивая клетка, которая запирает семью внутри и отделяет ее от всего внешнего мира.