И придет волчица… - Ирина Шевченко

Сумрак интересовался планами самого парня в случае войны, но тот сделал вид, что не понял, и перевел разговор в иное русло. Лар заметил эту уловку, но возвращаться к вопросу не стал – и так понятно, что отсиживаться за школьными стенами или прятаться в других мирах Буревестник не станет.

– Хочешь сказать, что это не одного дня дело? – поддержал он предложенную тему.

– И даже не одного года. Кармол не настолько слаб, а границы королевства защищает не только армия.

Иоллар знал, о чем он: природные рубежи Кармола сами по себе были первой линией обороны, которую не так просто было взять. Воды Волнавы, берущей свои истоки в Северных горах, и Холодный кряж, скалистый и труднопроходимый, лишали захватчиков возможности внезапного нападения. В короткие сроки подвести к границе многотысячную армию и организовать ее в наступление врагам не удастся. И если бы не численное превосходство императорских войск, можно было бы надеяться на то, что защитникам королевства удастся сдержать агрессоров, не выходя за рамки пограничной войны.

– Ты забываешь о магах, – сказал Сэллер. – При правильной расстановке сил можно сдерживать имперцев годами.

– А ты забываешь о море. У Истмана мощный флот. Имей я такой, не стал бы тратить время на операции на суше.

– Ты не все знаешь о наших морях. – Водник подмигнул единственным глазом. – Императора ждет неприятный сюрприз, если он станет рассуждать, как ты.

– Если он станет рассуждать, как я, Марони будет одним из первых портов, которые попадут под удар. Захвати залив и город – получишь удобную базу для своих судов и форпост для сухопутных войск.

– Нет. В залив они не прорвутся. Как только будет объявлено о начале военных действий, мы поднимем уровень дна в проливе Соринг. Ни одно судно с осадкой более четырех гиаров не сможет пройти. А те, что меньше… Сам понимаешь, сформировать ударную эскадру из кораблей такого класса – то же самое, что отправить их на верную смерть.

Сэл определенно знал, о чем говорит, и вряд ли эти знания входили в обязательную программу обучения. Лар хотел спросить приятеля о чем-то еще, но внезапно отвлекся на обрывок чужого разговора.

– …так рукой! Хошь, не верь, но я быка кулаком валил!

Сумрак окинул беглым взглядом небольшой, тускло освещенный зал. Народ сюда заглядывал разный: торговцы с расположенного неподалеку рынка, возвращающиеся с этого рынка мещане, селяне из окрестных деревень. Попадались и небедно одетые тэры, зашедшие пропустить стаканчик или перекусить. Но привлекший его внимание мужчина не подпадал ни под одну из перечисленных категорий. Высокий, грузный, неряшливо одетый, с жирными, давно не знавшимися с водой и мылом волосами и одутловатым лицом, лишенным признаков интеллекта. Таких мордоворотов видят в своих страхах девушки, волей случая оказавшиеся на пустынных улицах поздним вечером, – так и представляют, дрожа и оглядываясь, как этакое страшилище вывернет из-за угла.

Иоллар не был пугливой девицей, но человек ему не понравился.

– Твой знакомый? – Буревестник проследил за его взглядом.

– Нет, просто неприятный тип.

Но что-то знакомое в этом субъекте было.

– Брось! Мужик как мужик, – махнул рукой идущий. – Хотя морда, конечно… И голос мерзкий.

Голос! Вот оно – голос!

Воспоминания болью кольнули висок: это потом было пламя, а сначала – тяжелый удар, сбивший с ног, и тающее сознание, успевшее выхватить из погружающегося во тьму мира несколько фраз…

«Чем это ты его?»

«Дык рукой».

Возможно ли, чтобы он обознался? Сумрак прислушался к себе – нет, не ошибся: новые, еще не до конца изученные способности включали в себя дающее это знание чутье.

Человек расплатился за выпитое и вышел.

– Сэл, ты б не мог занести к нам мои вещи?

– Какие вещи?..

Их стол стоял в углу полутемного зала, и Лар не опасался, что кто-нибудь из подвыпивших завсегдатаев этого места обратит внимание на то, как осыпалась с тихим шорохом одежда с растворившегося туманом тела.

– Галле что сказать? – спросил, глядя в свою кружку, маг.

– Скажи, чтобы не волновалась, – прошелестела зависшая у его уха тень, прежде чем опасть на пол, которого не достигал тусклый свет висящих под потолком масляных ламп.

Вечерело, и было несложно скрываться Сумраком в сгустившихся сумерках.

Лар мысленно улыбнулся случайному каламбуру, пробираясь по узкому переулку вслед за двумя мужчинами, один из которых продолжал бахвалиться своей силой, и делал это вплоть до того, как они подошли к невысокому ветхому домику у самых городских стен. Там громила подтвердил свою историю, кулаком пробив дыру в покосившемся заборе, похлопал приятеля по плечу и, пообещав встретиться, «как условились», вошел в калитку.

Дом провонял старьем и плесенью. Первая комната, которую Иоллар миновал вслед за хозяином, была завалена хламом, оставшимся тут, вероятно, от прежних жильцов: детские игрушки, полусгнившие книги, проржавевшая кухонная утварь. Непонятно, зачем это все хранилось. В следующем помещении, небольшой комнатушке с занавешенным грязными тряпками окном, было свободнее и, если можно так выразиться, чище. Под ногами увальня все так же хрустел мусор, зато тут он не был свален в кучи. В углу стояла кровать, рядом с ней шкаф с отвалившейся дверцей, а у противоположной стены – стол, к которому человек подошел, чтобы зажечь стоявшие на нем свечи.

– Помнишь меня? – негромко спросил у него Лар, появляясь из тумана с мечом в руке.

От неожиданности мужчина онемел и затряс головой.

– Эльфийское посольство прошлой весной. Ты был там с парой приятелей.

Сумрак с удовлетворением отметил, как изменилось выражение его лица: теперь он не сомневался, что не ошибся.

– Я не виноват, – пролепетал здоровяк, не в силах отвести взгляда от того, кого счел призраком. – Я не…

Мужчина утратил чувство реальности – ничем иным нельзя было объяснить его заторможенность и отрешенность и то, как просто и безо всякого сопротивления он отвечал на вопросы. Кто. Когда. Сколько заплатили. Впрочем, реши он сопротивляться, шансов у него не было. Но бугай ошеломленно застыл и даже не пытался бежать или увернуться, когда отражающий пламя свечей клинок, описав полукруг, рассек воздух и вошел ему под ключицу. Лишь ощутив боль, он, судя по ставшему осмысленным и озлобленным взгляду, понял, что все это на самом деле, но осознание было недолгим, и в следующий миг человек испустил дух.

А Сумрак получил новую цель.

– Ничего не хочешь мне сказать?

Домой он попал уже затемно. Пробрался по коридору к лестнице, поднялся в спальню и тут же материализовался под строгим взглядом жены, распознавшей его в стелющейся по полу дымке.

– Где ты был? – Она говорила тихо, но лишь потому, что держала на руках Дэви.